ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
(ВЫНЕСЕНО II СЕКЦИЕЙ)
ПО МАТЕРИАЛАМ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
от 14 сентября 2010 года
ДИНК ПРОТИВ ТУРЦИИ (DINK V. TURKEY) (N 2668/07 И ДР.)
Обстоятельства дела
Заявителями по делу выступают журналист, который к настоящему времени скончался, и пятеро его близких родственников. Первый заявитель, турецкий гражданин армянского происхождения, был издательским директором <*> и главным редактором турецко-армянской ежедневной газеты. В 2003 и 2004 годах он написал серию статей для газеты, в которых выразил свое мнение по национальному вопросу турецких граждан армянского происхождения. Он отмечал, в частности, что озабоченность армян по поводу признания за ними статуса жертв геноцида стала смыслом их жизни, что эта их потребность равнодушно воспринималась турками, в результате чего травмы, нанесенные армянам, оставались актуальной проблемой. По его мнению, турецкий компонент для армянской нации был как отравой, так и противоядием. Он также написал, что "чистая кровь, которая заменит кровь, отравленную "турком", течет по благородным сосудам, соединяющим армян с Арменией". Он написал еще одну статью, в которой он упоминал об армянских корнях приемной дочери Ататюрка. Радикальные националисты отреагировали на статьи организованными демонстрациями, написанием писем с угрозами и подачей заявления о возбуждении уголовного дела. В 2005 году суд по уголовным делам признал журналиста виновным в оскорблении турецкой нации и приговорил его к условному лишению свободы. В 2006 году кассационный суд оставил приговор без изменения в части признания заявителя виновным. В начале 2007 года суд по уголовным делам, в который было возвращено дело, прекратил производство в связи со смертью журналиста, который был убит несколькими неделями ранее. Прокуратура возбудила уголовное дело против 18 лиц по подозрению в причастности к террористической деятельности и убийствам; разбирательство продолжается до настоящего времени. Несколько расследований и судебных процессов, направленных на установление того, знали ли компетентные жандармерия и управления полиции о сговоре с целью убийства и проявили ли они халатность, были прекращены, кроме разбирательства в отношении двух сотрудников жандармерии неофицерского состава, которое продолжается до настоящего времени.
<*> Должность, примерно соответствующая ответственному редактору (прим. переводчика).
По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции (материально-правовой аспект). С учетом реакции на рассматриваемые статьи, силы безопасности могут обоснованно считаться осведомленными об интенсивной неприязни к журналисту в кругах радикальных националистов. Кроме того, представляется, что два управления полиции и управление жандармерии были осведомлены о возможной попытке убийства и даже личности предполагаемых преступников. Угроза убийства, таким образом, может быть названа реальной и непосредственной. Однако ни один из трех органов не принял мер для предотвращения преступления. Действительно, журналист не просил обеспечить ему повышенную защиту; однако он не мог знать о плане убить его, и, следовательно, именно компетентные власти были обязаны принять меры. В итоге последние не приняли разумные меры, доступные им, чтобы предотвратить реальную и непосредственную угрозу жизни журналиста.
Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).
По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции.
(a) Статус жертвы нарушения Конвенции. На момент гибели первого заявителя кассационный суд оставил без изменения приговор в части виновности заявителя в оскорблении турецкой нации. Данное решение, взятое само по себе или в совокупности с отсутствием мер по защите журналиста против нападений национал-экстремистов, представляло собой вмешательство в осуществление его права на свободу выражения мнения. Соответственно, журналист имел статус жертвы в отношении статьи 10 Конвенции, и остальные заявители имели законный интерес в том, чтобы добиться признания его осуждения нарушением свободы выражения мнения.
(b) Необходимость вмешательства. Анализ всей серии статей ясно показывает, что журналист описывал как "отраву" не "турецкую кровь", как постановил кассационный суд, но "восприятие турок" армянами и одержимость армянской диаспоры кампанией, имеющей целью добиться от турецкого народа признания событий 1915 года <*> геноцидом. Исследование способа, которым понятие турецкой нации толковалось кассационным судом, показывает, что последний косвенно наказал журналиста за критику отрицания государственными органами того, что данные события представляли собой геноцид. Статья 10 Конвенции не допускает ограничения свободы выражения мнения в сфере политических дискуссий и вопросов, представляющих всеобщий интерес, и границы приемлемой критики шире в отношении правительства, чем в отношении частных лиц. Кроме того, серия статей в целом не содержала призывов к насилию, сопротивлению или мятежу. Автор писал статьи как журналист и главный редактор турецко-армянской газеты, высказываясь по вопросам, касающимся армянского меньшинства в контексте его роли на политической сцене. Он лишь выражал свои идеи и мнения по вопросу, представляющему всеобщий интерес в демократическом обществе. В таких обществах должна обеспечиваться возможность свободного ведения дискуссий о серьезных исторических событиях, и неотъемлемой частью свободы выражения мнения является поиск исторической правды. Наконец, спорные статьи не были явно агрессивными или оскорбительными, и они не содержали призывов к неуважению или розни. Осуждение журналиста за оскорбление турецкой нации, таким образом, не отвечало какой-либо настоятельной общественной потребности.
<*> Речь идет о массовых депортациях армян (прим. переводчика).
(c) Позитивные обязательства. Государства связаны позитивными обязательствами в отношении свободы выражения мнения: они должны не только воздерживаться от любого вмешательства, но и принимать порой защитные меры даже в сфере отношений между частными лицами. Они также обязаны создавать благоприятную среду для участия в публичной дискуссии всех заинтересованных лиц, обеспечивая им возможность выражать свое мнение и идеи без опасений. Учитывая неспособность властей защитить журналиста от нападения членов радикальной националистической группы и его осуждение в отсутствие настоятельной общественной потребности, государство-ответчик не исполнило свои позитивные обязательства в отношении свободы выражения мнения журналиста.
Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).
Европейский Суд также установил единогласно, что по делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции в процессуальном аспекте и статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
Компенсация
В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить 100 000 евро вдове и детям журналиста и 5 000 евро его брату в качестве компенсации морального вреда.