ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
(ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ)
ПО МАТЕРИАЛАМ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
от 12 июня 2008 года
ЩЕБЕТ (SHCHEBET) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЖАЛОБА N 16074/07)
Страсбург, 12 июня 2008 г.
Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Х. Розакиса, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Дж. Малинверни,
Г. Николау, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 22 мая 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой N 16074/07, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Белоруссии Светланой Щебет (далее - заявительница) 14 марта 2007 г.
2. Интересы заявительницы представляли Л. Зайцева, А. Беляков и Д. Хорст, адвокаты, практикующие в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. Заявительница утверждала, что она была незаконно заключена под стражу и что условия ее содержания под стражей являлись бесчеловечными и унижающими достоинство.
4. 3 сентября 2007 г. Европейский Суд решил рассмотреть жалобу в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда) и коммуницировал ее властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский Суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
5. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил их.
Факты
I. Обстоятельства дела
6. Заявительница родилась в 1978 году. Она проживала в г. Вене, Австрия.
A. Разбирательство по поводу экстрадиции <*> заявительницы
<*> Экстрадиция - научный термин, обозначающий выдачу лица иностранному государству для уголовного преследования или исполнения приговора, используется в переводе для краткости (прим. переводчика).
7. 20 февраля 2007 г. заявительница была задержана по прибытии в аэропорт Домодедово в г. Москве. Ей объявили, что 24 сентября 2006 г. белорусские власти объявили ее в розыск в качестве скрывающейся от правосудия по подозрению в причастности к торговле людьми.
8. Заявительница была доставлена в Домодедовское линейное управление внутренних дел. Протокол задержания не был составлен.
9. 21 февраля 2007 г. адвокат заявительницы подал жалобу в транспортную прокуратуру на отсутствие протокола задержания и необеспечение заявительницы питанием, питьем и доступом в туалет. Неясно, был ли получен ответ на это обращение.
10. 27 февраля 2007 г. первый заместитель начальника Центрального районного отдела внутренних дел г. Минска направил по факсу письмо начальнику Домодедовского линейного управления внутренних дел с просьбой о содержании заявительницы под стражей. К письму был приложен ордер на арест заявительницы с санкции Минского городского прокурора от 30 августа 2006 г.
11. В тот же день исполняющий обязанности прокурора Московской области направил начальнику Домодедовского линейного управления внутренних дел письмо следующего содержания:
"В связи с тем, что Московское управление внутренних дел на воздушном и водном транспорте не имеет изолятора временного содержания, прошу содержать (заявительницу) в Домодедовском линейном управлении внутренних дел до принятия судом решения об избрании меры пресечения".
12. В тот же день адвокат заявительницы подал жалобу в суд на содержание заявительницы под стражей в течение шести дней без судебного решения и просил о ее освобождении.
13. 2 марта 2007 г. Домодедовский городской суд Московской области отказал в принятии жалобы на том основании, что в России уголовное дело против заявительницы не возбуждалось. 3 апреля 2007 г. Московский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил это решение без изменения.
14. 5 марта 2007 г. Головинский районный суд г. Москвы отклонил ту же жалобу. Он установил, что письмо от должностного лица минской милиции является достаточным основанием для содержания заявительницы под стражей в соответствии с Минской конвенцией до получения Генеральной прокуратурой формального требования об экстрадиции. Районный суд также пришел к выводу о том, что не вправе рассматривать требование об освобождении в связи с отсутствием территориальной подсудности. 28 марта 2007 г. Московский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил это решение без изменения.
15. 7 марта 2007 г. Генеральная прокуратура получила от белорусских властей требование об экстрадиции заявительницы.
16. Адвокат заявительницы подал в суд жалобу на незаконные действия московского транспортного прокурора, который разрешил содержание заявительницы под стражей с превышением 48-часового срока, допускаемого в отсутствие судебного решения, на основании непроцессуальной переписки с белорусскими властями от 27 февраля 2007 г.
17. 22 марта 2007 г. Головинский районный суд г. Москвы отклонил жалобу на действия транспортного прокурора. Он установил, что письмо белорусских властей от 27 февраля 2007 г. представляло собой требование о содержании заявительницы под стражей до представления официального требования об экстрадиции в соответствии с Минской конвенцией. Решение об экстрадиции заявительницы и избрании меры пресечения должно быть принято Генеральной прокуратурой, а не московским транспортным прокурором. При таких обстоятельствах транспортный прокурор действовал законно и в пределах своих полномочий. 18 апреля 2007 г. Московский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил это решение без изменения.
18. 23 марта 2007 г. Генеральная прокуратура направила копию требования об экстрадиции московскому прокурору, уполномоченному осуществлять надзор за соблюдением законности на воздушном и водном транспорте. Прокурор обратился в суд для принятия решения об аресте заявительницы.
19. 26 марта 2007 г. Домодедовский городской суд удовлетворил заявление прокурора и заключил заявительницу под стражу. Городской суд обосновал это решение тем, что заявительница обвиняется в совершении преступления, которое карается лишением свободы более чем на год, и что в настоящее время рассматривается требование о ее выдаче. Учитывая "характер" заявительницы и состояние ее здоровья, городской суд не усмотрел оснований для применения более мягкой меры пресечения.
20. Заявительница и ее адвокат обжаловали это решение. Они указывали, что заявительница имеет постоянное место жительства и работу в г. Москве, и что состояние ее здоровья ухудшилось вследствие содержания в камере управления внутренних дел.
21. 19 апреля 2007 г. Московский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил это решение без изменения. Он отклонил доводы заявительницы о ее месте жительства в г. Москве, сославшись на справку Федеральной миграционной службы, из которой следовало, что ее проживание в Московской области не было формально зарегистрировано.
22. В ответ на жалобу адвоката заявительницы 11 апреля 2007 г. старший помощник московского транспортного прокурора признал, что протокол о задержании заявительницы в Домодедовском линейном управлении внутренних дел не был составлен, поскольку в случаях экстрадиции законодательство этого не требует.
23. 25 апреля 2007 г. Конституционный Суд подтвердил заявительнице, что в соответствии с его практикой любое лишение свободы на срок, превышающий 48 часов, требует решения суда и что вопросы содержания под стражей подлежат эффективной судебной проверке. Эти требования распространяются и на иностранных граждан, в отношении которых предъявлено требование об экстрадиции.
24. 25 апреля 2007 г. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации разъяснил заявительнице, что ее жалоба на незаконное содержание под стражей направлена на рассмотрение Генеральной прокуратуры. 28 мая 2007 г. Генеральная прокуратура ответила адвокату заявительницы, что ее содержание под стражей являлось законным и обоснованным.
25. 5 октября 2007 г. Тверской районный суд г. Москвы отказал в принятии жалобы заявительницы на отказ генерального прокурора освободить ее из-под стражи. Районный суд установил, что заявительница не является участником уголовного судопроизводства в России и потому не вправе подавать жалобы на основании статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса.
26. 11 октября 2007 г. заместитель генерального прокурора Российской Федерации удовлетворил требование об экстрадиции заявительницы в Белоруссию.
27. 22 ноября 2007 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил в силе решение об экстрадиции и избранную в отношении заявительницы меру пресечения. 25 января 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации отклонил жалобу заявительницы на это решение.
B. Условия содержания заявительницы под стражей в аэропорту "Домодедово"
28. После задержания 20 февраля 2007 г. заявительница была помещена в комнату для административно задержанных ("КАЗ") дежурной части ЛУВД аэропорта "Домодедово".
29. 9 марта 2007 г. заявительница жаловалась Генеральному прокурору, Уполномоченному по правам человека и Президенту на незаконное содержание под стражей в линейном управлении внутренних дел аэропорта "Домодедово" в ужасающих условиях. Она указывала, что нерегулярно получает пищу и средства гигиены, что медицинская помощь является неудовлетворительной и что ее не выпускали на свежий воздух более 17 дней. Неясно, были ли получены ответы на эти обращения.
30. 26 марта 2007 г., после принятия городским судом решения об избрании заявительнице меры пресечения, она была переведена в изолятор N ИЗ-77/6 в Москве.
31. Описания сторонами условий содержания заявительницы под стражей в аэропорту "Домодедово" отличаются в некоторых аспектах. Их доводы могут быть кратко изложены следующим образом.
32. Власти Российской Федерации представили несколько письменных показаний сотрудников Домодедовского линейного управления внутренних дел. Согласно им заявительница получала пищу из столовой и от родственников. В ночное время ей выдавали матрас, одеяло и постельное белье из гостиницы аэропорта. Ее выводили на прогулки в сопровождении милиционера и иногда водили в душ. Ее посещала медсестра, которая измеряла ей давление.
33. Власти Российской Федерации также представили справку из медицинской части аэропорта. В ней указывалось, что заявительница 10 раз подвергалась осмотру в связи с ее жалобами на головную боль, слабость и недомогание.
34. Власти Российской Федерации представили план Домодедовского линейного управления внутренних дел, из которого следует, что камера заявительницы имела площадь 4 кв. м. Окна отсутствовали. Пространство вдоль одной стены занимала койка длиной 220 см и шириной 65 см.
35. Власти Российской Федерации представили запись беседы с шеф-поваром столовой аэропорта. Повар заявил, но отказался подтвердить это в письменной форме, что с 23 февраля по 26 марта 2007 г. заявительница обеспечивалась трехразовым питанием.
36. Заявительница подтвердила, что камера имела площадь примерно 4 кв. м. Однако это было не обычное помещение, оно, скорее, напоминало металлическую клетку, поскольку было отгорожено металлическими прутьями. Камера все время была заперта. Единственным предметом мебели была металлическая койка, прикрепленная к стене. В ней отсутствовали стул, стол, матрас или постельное белье. Ночью она не могла раздеться, поскольку ее постоянно могли видеть милиционеры-мужчины. Она укрывалась жакетом.
37. Иногда в камеру заявительницы помещали других задержанных, нарушителей порядка или бродяг. Задержанные женского пола помещались с ней. Если задерживались мужчины, милиция выводила ее из камеры, иногда во время ее сна, и она должна была сидеть на стуле в ближайшем кабинете. Иногда она оставалась там несколько часов.
38. Милиционеры не давали ей пищи или воды. Питание она получала от знакомого и сестры. Заявительница представила письменные показания, подтверждавшие этот факт. Она утверждала, что средства на приобретение пищи в столовой ей не выделялись.
39. Заявительницу никогда не выводили на прогулки. Единственный раз она была на свежем воздухе 21 февраля 2007 г., когда ее возили в прокуратуру.
II. Применимое национальное законодательство и нормы международного права
A. Конституция Российской Федерации
40. Конституция гарантирует право на личную свободу (статья 22):
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.
2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов".
B. Минская конвенция
41. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22 января 1993 г. и действует с изменениями, внесенными 28 марта 1997 г.; далее - Минская конвенция), сторонами которой являются Россия и Белоруссия, устанавливает следующее:
Статья 8. Порядок исполнения
"При исполнении поручения об оказании правовой помощи запрашиваемое учреждение применяет законодательство своей страны...".
Статья 61. Взятие под стражу или задержание до получения требования о выдаче
"1. Лицо, выдача которого требуется, по ходатайству может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В ходатайстве должны содержаться ссылка на постановление о взятии под стражу или на приговор, вступивший в законную силу, и указание на то, что требование о выдаче будет представлено дополнительно...".
Статья 62. Освобождение лица, задержанного или взятого под стражу
"1. Лицо, взятое под стражу согласно пункту 1 статьи 61... должно быть освобождено, если... требование о выдаче со всеми приложенными к нему документами не будет получено запрашиваемой Договаривающейся Стороной в течение сорока дней со дня взятия под стражу...".
C. Европейская конвенция о выдаче
42. Европейская конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 г. (CETS N 024), стороной которой является Россия, устанавливает следующее:
Статья 16. Временный арест
"В безотлагательном случае компетентные органы запрашивающей Стороны могут обратиться с просьбой о предварительном задержании разыскиваемого лица. Компетентные органы запрашиваемой Стороны принимают решение по данному вопросу в соответствии с ее законом... 4. Предварительное задержание может быть прекращено, если в течение 18 дней после ареста запрашиваемая Сторона не получила запроса о выдаче и документов, упомянутых в статье 12. В любом случае этот период не превышает 40 дней с даты такого задержания. Возможность временного освобождения в любое время не исключается, однако запрашиваемая Сторона принимает любые меры, которые она считает необходимыми, для предотвращения побега разыскиваемого лица".
D. Уголовно-процессуальный кодекс
43. Статья 10 ("Неприкосновенность личности") предусматривает, что до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.
44. Глава 12 ("Задержание подозреваемого") регулирует порядок задержания подозреваемого. Согласно части 1 статьи 92 протокол задержания должен быть составлен в срок не более 3 часов после доставления подозреваемого в отдел милиции или в прокуратуру. <*>
<*> В кодексе "после доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю" (прим. переводчика).
45. Глава 13 ("Меры пресечения") регулирует применение мер пресечения, которые включают, в частности, заключение под стражу. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется только по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет (статья 108 "Заключение под стражу"). Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать двух месяцев (статья 109 "Сроки содержания под стражей"). Этот срок может быть продлен судьей на срок до шести месяцев (часть 2 статьи 109). Срок может быть продлен судьей в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений (часть 3 статьи 109 <*>). Продление срока свыше 18 месяцев не допускается. Обвиняемый, содержащийся под стражей, подлежит немедленному освобождению (часть 4 статьи 109).
<*> Европейский Суд одновременно пересказывает содержание частей 2 и 3 статьи 109 УПК (прим. переводчика).
46. Глава 54 ("Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора") регулирует порядок экстрадиции. В данной главе применение мер пресечения в процедуре экстрадиции регулируется только статьей 466. Часть 1 этой статьи регулирует ситуацию получения от иностранного государства запроса о выдаче лица в отсутствие решения судебного органа об избрании в отношении данного лица меры пресечения в виде заключения под стражу. В этом случае прокурор решает вопрос о необходимости избрания ему меры пресечения "в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом". Часть 2 устанавливает, что если к запросу о выдаче лица прилагается решение судебного органа иностранного государства о заключении лица под стражу, то прокурор вправе подвергнуть это лицо домашнему аресту или заключить его под стражу без подтверждения указанного решения судом Российской Федерации.
47. Глава 15 ("Ходатайства") устанавливает, что подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший, его представитель, частный обвинитель, эксперт, а также гражданский истец, гражданский ответчик, их представители вправе заявить ходатайство о принятии процессуальных решений для обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство <*> (часть 1 статьи 119). Глава 16 ("Обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство") устанавливает, что постановления следователя или прокурора, а равно иные решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в суд (часть 1 статьи 125). Компетентным судом считается суд, к подсудности которого относится место производства предварительного расследования (там же).
<*> Буквально "принятие процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство" (прим. переводчика).
E. Практика Конституционного Суда
1. Определение от 4 апреля 2006 г. по делу Х. Насруллоева (N 101-O)
48. 4 апреля 2006 г. Конституционный Суд рассмотрел жалобу Х. Насруллоева <*>, который утверждал, что возможность содержания лица, в отношении которого решается вопрос о выдаче другому государству для привлечения к уголовной ответственности, под стражей в течение неограниченного срока влечет нарушение его конституционных прав, не допускающих произвольный арест. Конституционный Суд напомнил, что в своих решениях он ранее указывал на недопустимость избыточного, неограниченного по продолжительности, произвольного и неконтролируемого содержания под стражей, несовместимого со статьей 22 Конституции и пунктом 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, во всех делах, в том числе при разрешении вопросов, связанных с содержанием под стражей лиц, в отношении которых рассматривается запрос иностранного государства об их выдаче для уголовного преследования.
<*> Строго говоря, Конституционный Суд заслушал "в пленарном заседании заключение судьи Н.В. Селезнева, проводившего предварительное изучение жалобы" (прим. переводчика).
49. По мнению Конституционного Суда, отсутствие в части первой статьи 466 УПК Российской Федерации положений, которые прямо устанавливали бы основания применения заключения под стражу в качестве меры пресечения, не указывает на неопределенность в вопросе о ее соответствии Конституции Российской Федерации. Пункт 1 статьи 8 Минской конвенции прямо предусматривает, что при исполнении поручения об оказании правовой помощи запрашиваемое учреждение применяет законодательство своей страны, то есть порядок, который установлен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, в частности, частью 1 статьи 466 УПК и нормами его главы 13 "Меры пресечения", действие которых как общих норм, предусмотренных частью первой названного Кодекса, распространяется на все стадии и формы уголовного судопроизводства, в том числе - на производство по запросам иностранных государств об оказании им по уголовным делам правовой помощи путем выдачи лиц для уголовного преследования.
50. Конституционный Суд подчеркнул, что конституционные гарантии права на свободу и личную неприкосновенность, предусмотренные статьей 22 и главой 2 Конституции Российской Федерации, полностью применимы при разрешении вопросов, связанных с содержанием под стражей лиц, в отношении которых рассматривается запрос иностранного государства об их выдаче для уголовного преследования. Соответственно, статья 466 Уголовно-процессуального кодекса не позволяет властям применять меру пресечения в виде заключения под стражу вне предусмотренного уголовно-процессуальным законодательством порядка и сверх установленных им сроков.
2. Определение от 1 марта 2007 г. по делу М. Сайденфельда (N 333-O)
Официальный источник электронного документа содержит неточность: Определение Конституционного Суда РФ от 01.03.2007 имеет номер N 333-О-П.
51. Гражданин США М. Сайденфельд был задержан в России 9 <*> декабря 2005 г., поскольку его выдачи требовал Казахстан. При поступлении требования о его выдаче для уголовного преследования российский суд 30 декабря 2005 г. избрал в его отношении в целях обеспечения его выдачи меру пресечения в виде заключения под стражу, не определив при этом срок ее применения. В своей жалобе в Конституционный Суд М. Сайденфельд указывал, что положения Уголовно-процессуального кодекса, допускавшие его содержание под стражей без судебного решения, противоречат Конституции.
<*> Конституционный Суд указывает дату 7 декабря (прим. переводчика).
52. В ранее принятых актах Конституционный Суд выражал правовую позицию, согласно которой объем конституционного права на свободу и личную неприкосновенность является одинаковым для иностранных граждан и лиц без гражданства и граждан Российской Федерации. К иностранным гражданам и лицам без гражданства не могут быть применены без судебного решения арест, заключение под стражу, содержание под стражей, а также задержание на срок более 48 часов. Это конституционное требование служит гарантией не только от произвольного продления срока задержания сверх 48 часов, но и от неправомерного задержания как такового, поскольку суд в любом случае оценивает законность и обоснованность применения задержания к конкретному лицу.
53. Конституционный Суд указал, что часть 1 статьи 466 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с положениями Минской конвенции не может быть истолкована как обеспечивающая возможность задержания лица на основании ходатайства иностранного государства на срок свыше 48 часов без судебного решения. Мера пресечения в виде заключения под стражу может применяться к такому лицу только в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством и с соблюдением установленных им сроков.
III. Применимые документы международных организаций
54. Соответствующие извлечения из 2-го Общего доклада [CPT/Inf (92) 3)], подготовленного Европейским комитетом по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП), устанавливают следующее:
"Содержание под стражей в полиции в принципе занимает относительно короткий срок... Однако определенные элементарные требования в отношении материального обеспечения должны выполняться.
Все полицейские камеры должны иметь достаточную площадь для такого числа лиц, которое в ней обычно размещается, соответствующее освещение (то есть достаточное для чтения, исключая периоды сна) и вентиляцию. Желательно, чтобы в камерах было естественное освещение. Кроме того, камеры должны быть оборудованы средствами отдыха (например, прикрепленные к полу стул или скамейка), а лица, вынужденные оставаться под стражей ночью, должны быть обеспечены чистым матрацем и одеялами.
Лицам, содержащимся в камерах полиции, следует разрешить отправлять естественные потребности в чистых и приличных условиях и предложить соответствующие условия для мытья. Пища должна предоставляться ежедневно в соответствующее время.
43. Вопрос о том, что можно считать разумным размером камеры (или любого другого помещения для содержания задержанного/заключенного) в полиции, является трудным вопросом. Для такой оценки следует принять во внимание многие факторы. Однако делегации Комитета сочли необходимым дать примерные рекомендации в этом вопросе. В настоящее время при оценке камер в полицейских участках, предназначенных для одиночного содержания в течение нескольких часов, используется следующий критерий (рассматриваемый, скорее, в качестве желательного, чем минимально необходимого): около 7 кв. м, 2 м или более от стены до стены, с высотой потолка 2,5 м".
ЕКПП повторил вышеизложенные выводы в своем 12-м Общем докладе (CPT/Inf (2002) 15, § 47).
55. В разделе своего доклада в адрес властей Российской Федерации в связи с посещением Российской Федерации ЕКПП со 2 по 17 декабря 2001 г. (CPT/Inf(2003) 30), касающегося условий содержания под стражей в камерах для административно задержанных отделов внутренних дел, ЕКПП указал следующее:
"25. Аналогично ситуации, выявленной в ходе предыдущих посещений, ни одно из районных управлений внутренних дел (РУВД) и местных подразделений Министерства внутренних дел не было оборудовано для круглосуточного пребывания; несмотря на это, делегация установила, что иногда в таких учреждениях люди содержатся круглые сутки... Камеры, осмотренные делегацией, были совершенно неприемлемы для длительного периода содержания под стражей: они были темными, недостаточно вентилируемыми, грязными и обычно лишены какой-либо мебели за исключением скамьи. Лица, содержавшиеся там круглосуточно, не обеспечивались матрасами или одеялами. Кроме того, законодательство не предусматривает обеспечение задержанных питанием и питьевой водой, существуют проблемы с доступом к туалету.
ЕКПП напоминает рекомендации, изложенные в его докладе в связи с посещением 1999 года (см. пункт 27 документа CPT (2000) 7), о том, что условия содержания в камерах для административно задержанных в РУВД и местных подразделениях Министерства внутренних дел должны быть приведены в соответствие с приказом Министерства внутренних дел N 170/1993 об общих условиях и регулировании содержания под стражей в камерах временного содержания. <*> Камеры, не соответствующие требованиям данного приказа, не должны использоваться.
<*> Возможно, имеется в виду приказ "О мерах по совершенствованию деятельности дежурных частей органов внутренних дел" (прим. переводчика).
Комитет также напоминает рекомендацию, данную во время предыдущих посещений, о том, что камеры для административно задержанных не должны использоваться для размещения заключенных на срок более трех часов".
Право
I. Порядок рассмотрения жалобы
56. Европейский Суд находит целесообразным рассмотреть вначале жалобу заявительницы в отношении недостатков законодательной базы для лишения ее свободы, после чего перейти к рассмотрению условий ее содержания под стражей.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
57. Заявительница жаловалась на нарушение статьи 5 Конвенции, выразившееся в том, что она содержалась без судебного решения в течение более чем 48-часового срока, предусмотренного Конституцией. В соответствующей части пункт 1 статьи 5 Конвенции предусматривает:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче".
A. Приемлемость
58. Европейский Суд считает, что жалоба заявительницы не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
59. Власти Российской Федерации утверждали, что содержание заявительницы под стражей являлось законным и не противоречило подпункту "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. В день ее задержания российские власти получили подтверждение от белорусских властей о том, что требование о выдаче будет незамедлительно направлено, ордер на арест, выданный минским прокурором, и решение об объявлении ее в розыск в качестве скрывающейся от правосудия. Суды страны проверили и подтвердили законность избранной ей меры пресечения.
60. Заявительница указывала, что суды страны не проверяли соблюдение конституционного запрета на содержание под стражей в течение более чем 48 часов. Ее содержание под стражей, таким образом, являлось незаконным.
2. Мнение Европейского Суда
61. Сторонами не оспаривалось, что заявительница содержалась под стражей в связи с экстрадицией из России в Белоруссию. Таким образом, подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции применим в настоящем деле. Данное положение не требует, чтобы при заключении под стражу лица, в отношении которого принимаются меры экстрадиции, имелись разумные основания полагать, что оно продолжит заниматься преступной деятельностью или скроется от следствия или суда. В этой связи подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции устанавливает иной уровень защиты по сравнению с подпунктом "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции: все, что требуется в соответствии с подпунктом "f", это чтобы действия совершались в отношении "лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче". Таким образом, для целей подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции несущественно, было ли решение о выдаче оправданным с точки зрения национального или конвенционного права (см. Постановление Европейского Суда по делу "Чонка против Бельгии" (Conka v. Belgium), жалоба N 51564/99, § 38, ECHR 2002-I; и Постановление Европейского Суда от 15 ноября 1996 г. по делу "Чахал против Соединенного Королевства" (Chahal v. United Kingdom), Reports of Judgments and Decisions 1996-V, § 112).
62. При этом Европейский Суд напоминает, что обязан исследовать вопрос о том, было ли содержание заявительницы под стражей "законным" для целей подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции, с особым вниманием к гарантиям, предусмотренным в национальной правовой системе. Если возникает вопрос о законности содержания под стражей, включая вопрос о том, был ли соблюден "порядок, установленный законом", Конвенция в значительной степени отсылает к национальному законодательству и устанавливает обязанность соблюдения его материальных и процессуальных норм, но дополнительно требует, чтобы любое лишение свободы учитывало цель статьи 5 Конвенции, которая заключается в защите лица от произвола (см. Постановление Европейского Суда от 25 июня 1996 г. по делу "Амуюр против Франции" (Amuur v. France), Reports 1996-III, § 50).
63. Европейский Суд, прежде всего, отмечает, что о задержании заявительницы 20 февраля 2007 г. не был составлен протокол (см. § 8 настоящего Постановления). Сотрудники милиции полагали, что протокол о задержании не требуется составлять в рамках процедуры экстрадиции (см. § 22 настоящего Постановления). Независимо от того, было ли правильным их толкование национального законодательства, отсутствие протокола о задержании должно само по себе считаться серьезнейшим недостатком, поскольку Европейский Суд всегда исходил из того, что неоформленное содержание лица под стражей представляет собой полное отрицание фундаментальных гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции, и образует наиболее серьезное нарушение этого положения. Отсутствие протокола, содержащего такие данные, как дата, время и место содержания под стражей, имя задержанного, причины его заключения под стражу и имя лица, которое произвело задержание, должно рассматриваться как несовместимое с требованием законности и самой целью статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 25 октября 2005 г. по делу "Федотов против Российской Федерации" (Fedotov v. Russia), жалоба N 5140/02, § 78 <*>; и Постановление Европейского Суда по делу "Менешева против Российской Федерации" (Menesheva v. Russia), жалоба N 59261/00, § 87, ECHR 2006 -... <**>).
<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 3/2006.
<**> Там же, N 11/2006.
64. Задержание заявительницы было произведено на основании санкции на арест, выданной белорусским прокурором. Она не была подтверждена решением белорусского суда. При таких обстоятельствах подлежала применению часть 1 статьи 466 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Она требовала, чтобы мера пресечения назначалась в порядке, предусмотренном этим кодексом (см. § 46 настоящего Постановления).
65. Конституция и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации допускают задержание лица без судебного решения на срок не свыше 48 часов. В практике Конституционного Суда Российской Федерации постоянно подчеркивается универсальная применимость этой гарантии против произвольного содержания под стражей ко всем видам лишения свободы, включая арест в рамках процедуры экстрадиции, и ко всем лицам, находящимся под юрисдикцией Российской Федерации, независимо от гражданства (см. § 51 - 53 настоящего Постановления).
66. Как указывалось выше, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации допускает содержание под стражей, превышающее 48 часов, при наличии судебного решения (статьи 10 и 108). В деле заявительницы решение о заключении под стражу было принято судом только 26 марта 2007 г., то есть через 34 дня после ее задержания. Переданное по факсу письмо минской милиции от 27 февраля 2007 г. представляло собой непроцессуальный документ и очевидно не могло заменять собой судебное решение. Отсюда следует, что содержание заявительницы под стражей по истечении 48 часов и до 26 марта 2007 г. нарушало порядок, установленный Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
67. Европейский Суд отмечает также, что вопреки утверждениям властей страны Минская конвенция не может рассматриваться в качестве правовой основы для содержания заявительницы под стражей. Как указывал российский Конституционный Суд, статья 8 Минской конвенции прямо предусматривает применение запрашиваемой стороной собственного законодательства при исполнении требований об оказании правовой помощи, таких как требование о выдаче. Аналогичное положение содержится в статье 16 Европейской конвенции о выдаче, которая устанавливает, что решение о предварительном задержании разыскиваемого лица компетентные органы запрашиваемой Стороны принимают в соответствии с ее законом. Таким образом, международный договор требует в первую очередь соблюдения национальной процедуры, которая, как установил ранее Европейский Суд, была нарушена.
68. Кроме того, представляется, что власти страны толкуют статью 62 Минской конвенции как основание для содержания под стражей в течение первоначального 40-дневного периода. Европейский Суд полагает, что такое толкование противоречит буквальному смыслу этого положения. Аналогично пункту 4 статьи 16 Европейской конвенции о выдаче статья 62 Минской конвенции устанавливает дополнительные гарантии против чрезмерной продолжительности временного ареста до получения требования о выдаче. В ней не указано, что лицо может содержаться под стражей в течение 40 дней, но установлено, что лицо должно быть освобождено по истечении 40-го дня, если указанное требование не поступило. Иными словами, даже при том, что национальное законодательство допускает заключение под стражу на срок, превышающий 40 дней (например, статья 108 Уголовно-процессуального кодекса России предусматривает первоначальное заключение под стражу на срок два месяца), статья 62 Минской конвенции требует от властей страны освобождения лица, содержащегося под стражей более чем 40 дней, в отсутствие требования о его выдаче. Таким образом, Минская конвенция также не может считаться правовым основанием для содержания заявительницы под стражей.
69. Таким образом, Европейский Суд находит, что неоформленное протоколом содержание заявительницы под стражей в течение всего периода до вынесения судебного решения о заключении ее под стражу было несовместимо с конституционной гарантией против произвольного содержания под стражей и нарушало порядок, установленный Уголовно-процессуальным кодексом России. Оно не может считаться законным для целей статьи 5 Конвенции.
70. Соответственно имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
71. Заявительница утверждала, что жалоба в суд на незаконность содержания под стражей была неэффективной, поскольку Генеральная прокуратура имела двойную обязанность обеспечения ее содержания под стражей и уважения ее прав. Она также жаловалась на то, что не была допущена к участию в рассмотрении дела Головинским районным судом. В связи с этим жалобами заявительница ссылалась на статью 6 Конвенции. Европейский Суд находит, что они подлежат рассмотрению с точки зрения пункта 4 статьи 5 Конвенции, которая является специальной нормой в данной ситуации. Пункт 4 статьи 5 Конвенции предусматривает следующее:
"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".
72. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
73. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница могла потребовать судебной проверки законности ее содержания под стражей в порядке, предусмотренном статьями 125 и 108 Уголовно-процессуального кодекса. Адвокат заявительницы подавал жалобы в различные районные суды г. Москвы, но его жалобы были отклонены.
74. Заявительница указывала, что российские суды считали порядок, установленный статьями 125 и 108 Уголовно-процессуального кодекса, неприменимым к ее делу. Она также не имела возможности потребовать судебной проверки законности ее содержания под стражей.
75. Европейский Суд напоминает, что цель пункта 4 статьи 5 Конвенции заключается в обеспечении задержанным и арестованным права на судебную проверку законности меры, которой они подверглись (см., с соответствующими изменениями, Постановление Европейского Суда от 18 июня 1971 г. по делу "Де Вилде, Омс и Версип против Бельгии" (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium), Series A, N 12, § 76). В период содержания лица под стражей оно должно иметь средство правовой защиты, позволяющее обеспечить безотлагательную судебную проверку законности содержания под стражей, способную повлечь, при наличии оснований, его или ее освобождение. Существование средства правовой защиты, предусмотренного пунктом 4 статьи 5 Конвенции, должно быть достаточно определенным не только теоретически, но и практически, в противном случае отсутствуют доступность и эффективность, требуемые для целей этого положения (см., с соответствующими изменениями, Постановление Европейского Суда от 24 марта 2005 г. по делу "Стоичков против Болгарии" (Stoichkov v. Bulgaria), жалоба N 9808/02, § 66, последняя часть; и Постановление Европейского Суда по делу "Вачев против Болгарии" (Vachev v. Bulgaria), жалоба N 42987/98, § 71, ECHR 2004-VIII).
76. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница могла возбудить разбирательство с целью проверки законности ее содержания под стражей в порядке статьи 108 или статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса. Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, давало ли заявительнице какое-либо из этих положений право на возбуждение такого разбирательства.
77. Что касается статьи 108 Конвенции, Европейский Суд отмечает, что она регулирует вопросы избрания меры пресечения при первоначальном заключении под стражу. Как ранее устанавливал Европейский Суд по аналогичному российскому делу, хотя задержанный имеет право принять участие в данном разбирательстве, излагать свое мнение суду или ходатайствовать о своем освобождении, формулировка статьи 108 УПК не позволяет заключить, что это разбирательство может быть возбуждено по требованию задержанного, так как ходатайство следователя о применении меры пресечения является обязательным элементом возбуждения этой процедуры (см. Постановление Европейского Суда от 11 октября 2007 г. по делу "Насруллоев против Российской Федерации" (Nasrulloyev v. Russia), жалоба N 656/06, § 88 <*>). В настоящем деле усматривается, что разбирательство в порядке статьи 108 было возбуждено спустя более чем через месяц после задержания заявительницы и по ходатайству прокурора. При таких обстоятельствах Европейский Суд не находит, что статья 108 обеспечивала право заявительницы на возбуждение разбирательства с целью проверки судом законности ее содержания под стражей.
<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2008.
Официальный источник электронного документа содержит неточность: имеется в виду статья 108 Уголовно-процессуального кодекса РФ.
78. Европейский Суд также отмечает, что Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в принципе предусматривает обжалование в суд предполагаемых нарушений прав и свобод, которые предположительно включают конституционное право на личную свободу <*>. Однако это положение наделяет правом возбуждения разбирательства исключительно "участников уголовного судопроизводства" (статья 125). Как и в упоминавшемся выше деле "Насруллоев против Российской Федерации", в настоящем деле российские власти последовательно отказывались признать заявительницу участником уголовного судопроизводства (см. решения, упомянутые в § 13 и 25 настоящего Постановления). Такой подход с очевидностью отрицал ее право потребовать судебной проверки законности ее содержания под стражей.
<*> Согласно тексту статьи 125 могут быть обжалованы в суд "решения... которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию" (прим. переводчика).
79. Отсюда следует, что заявительница не располагала средством правовой защиты, с помощью которого она могла возбудить разбирательство с целью судебной проверки законности ее содержания под стражей. Соответственно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
80. Заявительница жаловалась, что в помещении Домодедовского линейного управления внутренних дел она содержалась в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях в нарушение статьи 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
81. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
82. Власти Российской Федерации утверждали, что хотя содержание заявительницы под стражей не регулировалось правилами, применимыми к подозреваемым и обвиняемым, милиционеры принимали меры для улучшения условий ее содержания под стражей. Они обеспечивали ее питанием, выводили ее на прогулки и в душ. Она получала медицинскую помощь в санчасти аэропорта. Она никогда не жаловалась на условия ее содержания под стражей.
83. Заявительница утверждала, что она длительное время находилась в таких условиях в связи с тем, что суд не установил в ее отношении меру пресечения в виде заключения под стражу. Если бы прокуратура или милиция ходатайствовали о принятии решения о заключении ее под стражу в первые 48 часов, она была бы переведена в следственный изолятор, где условия ее содержания под стражу регулировались бы законодательством. Она могла бы получать постельное белье и посуду, регулярное питание, имела бы право на прогулки и регулярное пользование душем. Все эти основополагающие возможности отсутствовали при ее содержании под стражей в помещении Домодедовского управления милиции.
84. Статья 3 Конвенции, как не раз указывал Европейский Суд, закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения (см. Постановление Европейского Суда от 20 июля 2004 г. по делу "Балог против Венгрии" (Balogh v. Hungary), жалоба N 47940/99, § 44; и Постановление Большой Палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Европейский Суд неоднократно подчеркивал, что испытываемые страдания и унижение в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с применением данной формы правомерного обращения или наказания. Меры, лишающие лица свободы, часто могут содержать такой элемент. В соответствии со статьей 3 Конвенции государство-ответчик должно обеспечить содержание лица в условиях, совместимых с уважением его человеческого достоинства, способ и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей (см. Постановление Большой Палаты по делу "Кудла против Польши" (Kudla v. Poland), жалоба N 30210/96, § 92 - 94, ECHR 2000-XI).
85. Европейский Суд напоминает, что он устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в деле, в котором заявитель содержался в течение 24 часов в камере для административно-задержанных отдела милиции без пищи и воды и в отсутствие неограниченного доступа к туалету. Он также отмечает, что неудовлетворительные условия содержания под стражей усугубляли душевное состояние, вызванное незаконным характером содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда от 25 октября 2005 г. по делу "Федотов против Российской Федерации" (Fedotov v. Russia), жалоба N 5140/02, § 67). Кроме того, в недавно рассмотренном деле Европейский Суд пришел к выводу о том, что сам факт содержания заявителя под стражей в течение трех месяцев в учреждении, рассчитанном лишь на краткосрочное содержание под стражей, содержит признаки нарушения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 27 июля 2006 г. по делу "Кая против Греции" (Kaja v. Greece), жалоба N 32927/03, § 49 - 50).
86. Европейский Суд принимает к сведению выводы Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП), который инспектировал камеры для административно задержанных, расположенные в ряде отделов внутренних дел Москвы. ЕКПП, в частности, установил, что эти камеры не приспособлены для содержания лица под стражей в течение более чем трех часов, они были темными, недостаточно вентилируемыми, грязными и обычно лишены какой-либо мебели за исключением скамьи (см. § 55 настоящего Постановления).
87. Что касается фактов, Европейский Суд отмечает, что описания сторонами условий, в которых заявительница содержалась под стражей, в отдельных аспектах отличаются. Однако Европейский Суд не усматривает необходимости проверять правдивость всех утверждений заявительницы, поскольку нарушение статьи 3 Конвенции может быть установлено на основе тех фактов, которые представлены или не оспариваются властями Российской Федерации.
88. Европейский Суд, прежде всего, отмечает, что, как он установил ранее, содержание заявительницы под стражей в аэропорту "Домодедово" не имело законной основы. В отсутствие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу она не могла быть законно переведена в следственный изолятор. Это повлекло ее содержание под стражей в помещении, которое было не приспособлено для длительного содержания под стражей с правовой и практической точек зрения.
89. Камера, в которой заявительница содержалась в течение 34 дней, была предназначена для краткосрочного административного задержания, не превышающего трех часов. Соответственно, она не только имела незначительную площадь (приблизительно 4 кв. м), но и по своим конструктивным особенностям не была приспособлена для длительного содержания под стражей. Камера не имела окна и не обеспечивала доступа к естественному освещению и вентиляции. В ней отсутствовали туалет и раковина. Ее оборудование ограничивалось скамьей, отсутствовали стол, стул или другая мебель. В камере не было двери, которую заменяла решетка со значительным расстоянием между прутьями, оставлявшая заявительницу на виду в любое время.
90. В таких стесненных условиях заявительница содержалась больше месяца. Иногда ей приходилось делить эту небольшую камеру с нарушительницами порядка, которые задерживались милицией аэропорта. Их присутствие дополнительно уменьшало жилую площадь, которая и без того не достигала стандарта в 7 кв. м, установленного ЕКПП в качестве приблизительного ориентира для одноместных милицейских камер, используемых при краткосрочном содержании под стражей (см. § 54 настоящего Постановления).
91. Хотя заявительница, по-видимому, могла прогуливаться по зданию аэропорта, в течение более чем месяца она не могла выходить из него. Европейский Суд полагает, что факт содержания заявительницы в запертой камере практически круглосуточно и лишения ее доступа к естественному освещению и вентиляции без какой-либо возможности прогулок на открытом воздухе должен был причинить ей значительные страдания (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 28 июня 2007 г. по делу "Малечков против Болгарии" (Malechkov v. Bulgaria), жалоба N 57830/00, § 14; и Постановление Европейского Суда от 4 мая 2006 г. по делу "Кадикис против Литвы" (Kadikis v. Latvia) (N 2), жалоба N 62393/00, §§ 53 и 56).
92. Европейский Суд также отмечает, что заявительница не имела возможности уединения, поскольку ее камера постоянно просматривалась через решетку. Отсутствие возможности уединения было особенно ощутимо в связи с постоянным пребыванием в примыкающем пространстве милиционеров-мужчин.
93. Кроме того, Европейский Суд находит неприемлемыми содержание лица под стражей в условиях, в которых законодательство не обеспечивает его основных потребностей (см. Постановление Европейского Суда от 24 января 2008 г. по делу "Риад и Идиаб против Бельгии" (Riad and Idiab v. Belgium), N 29787/03 и 29810/03, § 106). Невозможность установления с достаточной определенностью того, обеспечивалась ли заявительница постельным бельем из гостиницы аэропорта и питанием из столовой аэропорта, очевидно вытекает из отсутствия правового регулирования и отсутствия у властей обязанности, а может быть, и правовой возможности принять официальные меры по ее снабжению и размещению. Даже если было бы установлено, что милиционеры приносили ей пищу, что заявительница отрицает, их заботливость и добрая воля, безусловно, не могут служить заменой вопиющего отсутствия точных правил, регулирующих данную ситуацию.
94. Действительно, в настоящем деле не имеется признаков намерения унизить или оскорбить заявительницу. Тем не менее Европейский Суд напоминает, что отсутствие такого намерения не может исключать установление нарушения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 2 июня 2005 г. по делу "Новоселов против Российской Федерации" <*> (Novoselov v. Russia), жалоба N 66460/01, § 45; и Постановление Европейского Суда по делу "Пирс против Греции" (Peers v. Greece), жалоба N 28524/95, § 70 - 72, ECHR 2001-III). Даже в отсутствие вины милиционеров следует подчеркнуть, что государства-ответчики несут ответственность за любые действия государственных органов, поскольку все дела, рассматриваемые Европейским Судом, затрагивают международно-правовую ответственность государства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Новоселов против Российской Федерации"; и Постановление Европейского Суда от 20 марта 1997 г. по делу "Луканов против Болгарии" (Lukanov v. Bulgaria), Reports 1997-II, § 40).
<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 10/2005.
95. Европейский Суд находит, что условия содержания под стражей, которые заявительница была вынуждена претерпевать в течение 34 дней, должны были причинить ей интенсивные страдания и тяготы и вызывали в ней чувство страха, тоски и неполноценности, способные оскорбить и унизить ее. Эти чувства унижения и разочарования должны были усиливаться в связи с тем, что, как подчеркивал ранее Европейский Суд, ее лишение свободы в данный период не имело никакой законной основы (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Федотов против Российской Федерации", § 67).
96. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с бесчеловечными и унижающими достоинство условиями содержания заявительницы под стражей в помещении Домодедовского линейного управления внутренних дел.
V. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
97. Заявительница также жаловалась, ссылаясь на статью 14 Конвенции, на дискриминацию по признаку иностранного гражданства. Европейский Суд напоминает, что статья 14 не имеет независимого значения, поскольку распространяет свое действие на права и свободы, гарантированные другими положениями Конвенции и Протоколов к ней (см. Постановление Европейского Суда от 28 октября 1987 г. по делу "Инце против Австрии" (Inze v. Austria), Series A, N 126, § 36). Отсюда следует, что эта жалоба несовместима с требованиями Конвенции ratione materiae <*> в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
<*> Ratione materiae (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).
98. Наконец, заявительница жаловалась, ссылаясь на статью 1 Протокола N 7 к Конвенции, что она не могла воспользоваться процедурными гарантиями против экстрадиции. Европейский Суд отмечает, что согласно Пояснительному докладу к Протоколу N 7 к Конвенции это положение использует концепцию высылки "в буквальном смысле, означающем любую меру по высылке иностранца с территории, которая не включает экстрадицию" (ETS N 117, § 10). Поскольку в настоящем деле заявительница подверглась процедуре экстрадиции, статья 1 Протокола N 7 к Конвенции неприменима. Отсюда следует, что эта жалоба несовместима с требованиями Конвенции ratione materiae в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
VI. Применение статьи 41 Конвенции
99. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
100. Заявительница требовала 30 000 евро в счет компенсации морального вреда.
101. Власти Российской Федерации полагали, что ее требование является чрезмерным и необоснованным.
102. Европейский Суд находит, что им установлено нарушение требований Конвенции в связи с лишением заявительницы свободы в нарушение порядка, установленного законом, и содержанием ее под стражей в течение более чем месяца в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что страдания и разочарование заявительницы не могут быть компенсированы одним лишь установлением нарушения. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявительнице по данному основанию 10 000 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
103. Заявительница не требовала возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и Европейском Суде. Соответственно, Европейский Суд не присуждает ей каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
104. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
На основании изложенного Суд единогласно:
1) признал жалобу приемлемой в части условий содержания заявительницы под стражей, законности ее содержания под стражей и отсутствия процедуры проверки судом законности ее содержания под стражей, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в части отсутствия законных оснований содержания заявительницы под стражей с 20 февраля по 26 марта 2007 г.;
3) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;
4) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с бесчеловечными и унижающими достоинство условиями содержания заявительницы под стражей;
5) постановил:
(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице 10 000 евро (десять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
6) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 июня 2008 г.
Председатель Палаты Суда
Х.РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
С.НИЛЬСЕН
(Перевод предоставлен
Уполномоченным Российской Федерации
при Европейском Суде по правам человека
П.ЛАПТЕВЫМ)