ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
(ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ)
ПО МАТЕРИАЛАМ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
от 18 февраля 2010 года
ДЕЛО "ИРИСХАНОВА И ИРИСХАНОВ (IRISKHANOVA AND IRISKHANOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (Жалоба N 35869/05)
Страсбург, 18 февраля 2010 года
По делу "Ирисханова и Ирисханов против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса,
Георга Николау, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 28 января 2010 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой N 35869/05, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) двумя гражданами Российской Федерации: Зухрат Ирисхановой и Умар-Аил Ирисхановым (далее - заявители), - 28 сентября 2005 г.
2. Интересы заявителей представляли юристы фонда "Правовая инициатива по России", нидерландской неправительственной организации, имеющей представительство в России. Власти Российской Федерации были представлены А.Н. Савенковым, первым заместителем министра юстиции, а впоследствии Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. 18 марта 2008 г. Европейский Суд решил применить правило 41 Регламента Суда и рассмотреть жалобу в приоритетном порядке, а также коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский Суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. Председатель Палаты удовлетворил требование властей Российской Федерации о закрытии доступа к документам уголовного дела, переданным на хранение в Секретариат в связи с жалобами (правило 33 Регламента Суда).
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил их.
Факты
I. Обстоятельства дела
5. Заявители родились в 1957 и 1955 годах, соответственно. Они проживают в Самашках, Чечня. Они являются родителями Зураба Ирисханова, который родился в 1980 году.
A. Исчезновение Зураба Ирисханова
1. Версия заявителей
6. В период, относящийся к обстоятельствам дела, Зураб Ирисханов являлся студентом Грозненского государственного нефтяного института и положительно характеризовался администрацией последнего. Его брат Гилани Ирисханов учился в 10 классе местной школы. Братья проживали со своими родителями и иными родственниками в Ачхой-Мартановском районе Чечни по адресу: Самашки, Новая улица, 10. В период, относящийся к обстоятельствам дела, в селе действовал комендантский час. Российские военные блокпосты находились на дорогах, ведущих в село и из него.
7. Вечером 19 июня 2002 г. заявители, их сыновья Зураб и Гилани Ирисханов и иные родственники находились дома. Примерно в 19.00 три бронетранспортера (БТР) с группой вооруженных лиц прибыли к дому. Еще один БТР прибыл на соседнюю улицу и припарковался недалеко от дома заявителей.
8. Группа состояла приблизительно из 30 - 40 человек славянской наружности. Они были вооружены автоматами и говорили по-русски без акцента. Эти лица не представились и не предъявили документов. Заявители подумали, что они были российскими военнослужащими.
9. Военнослужащие окружили дом заявителей. Первая заявительница услышала, как один из офицеров, которого другие называли Лехой, обращается к кому-то по радио и докладывает: "Этих людей здесь нет...", - и ответ: "Заберите также других". Когда первая заявительница обратилась к офицерам с вопросом о том, что происходит, они обругали ее и пообещали застрелить.
10. Когда Зураб и Гилани Ирисханов услышали БТР, они выбежали наружу. Военнослужащие открыли по ним огонь. В результате Зураб Ирисханов был ранен, а Гилани Ирисханова ударили по голове прикладом и вынудили лечь на землю. Военнослужащие надели на Зураба и Гилани Ирисханова наручники, надели мешки на их головы, пнули их и избили прикладами. После этого они потащили братьев к БТР и разместили их в разных транспортных средствах.
11. Тем временем некоторые военнослужащие обыскали дом заявителей. Они не сообщили заявителям, что они ищут. Вероятно, что они не нашли ничего представляющего для них интерес. После обыска БТР двинулись по направлению к Самашкинской военной комендатуре.
12. Свидетелями похищения Зураба и Гилани Ирисханова были несколько родственников заявителей и соседей.
13. Описание событий вечера 19 июня 2002 г. основано на следующих документах: двух показаниях первой заявительницы, датированном 20 февраля 2005 г. и недатированном; показании соседки заявителей А.Ш. (недатированном); показании соседки заявителей А.М. (недатированном); показании соседки заявителей А.А. (недатированном); показании соседки заявителей З.К., датированном 21 августа 2005 г.; показании соседки заявителей А.М. (недатированном); двух показаниях ряда жителей Самашек (недатированном); рукописном плане помещений и статье, опубликованной в газете "Правозащита" в номере от 5 июня 2003 г. <*>
<*> Обращает на себя внимание, что сведения о ранении Зураба Ирисханова и надевании на головы потерпевших мешков ни заявители, ни свидетели в дальнейшем не подтверждали, и жалоба на нарушение статьи 3 Конвенции в отношении потерпевших не подавалась (прим. переводчика).
2. Информация, представленная властями Российской Федерации
14. Власти Российской Федерации не оспаривали большей части фактов, изложенных заявителями. Согласно их объяснениям "...основанием для возбуждения уголовного дела являлась жалоба З. Ирисхановой, поданная 21 июня 2002 г. на похищение ее сыновей Зураба Ирисханова 1980 года рождения и Гилани Ирисханова 1983 года рождения, имевшее место 19 июня 2002 г.".
B. Розыск Зураба Ирисханова и расследование
1. Версия заявителей
15. Начиная с 19 июня 2002 г. заявители систематически обращались лично и в письменной форме в различные государственные органы. В их усилиях им оказывал поддержку фонд "Правовая инициатива по России". В своих письмах властям заявители сообщали о похищении их сына и просили помощи в содействии и сообщении информации о расследовании. Большая часть запросов оставалась без ответа, или были получены только формальные ответы, которые содержали сведения о том, что жалобы заявителей были направлены в различные прокуратуры. Заявители предоставили Европейскому Суду копии некоторых таких писем властям и ответы, краткое содержание которых изложено ниже.
a. Розыск заявителями их сыновей
16. Сразу после похищения их сыновей заявители и другие жители села направились в военную комендатуру села Самашки (далее - военная комендатура). Представляется, что к полуночи 19 июня 2002 г. там собралась толпа численностью до 300 местных жителей. Они требовали освободить Зураба и Гилани Ирисхановых и дать объяснения, почему они были задержаны российскими военнослужащими.
17. Около полуночи 19 июня 2002 г. начальник местного отделения милиции Л.С. вышел из комендатуры и сказал собравшимся, что Зураб и Гилани Ирисхановы будут освобождены в 7.00 на следующий день, 20 июня 2002 г.
18. Утром 20 июня 2002 г. заявители и другие жители села возвратились к военной комендатуре. Им было разъяснено, что Зураб и Гилани Ирисхановы в комендатуре не содержатся. Никаких объяснений о месте нахождения задержанных братьев получено не было. Заявители и их родственники решили ждать новой информации о Зурабе и Гилани Ирисхановых у входа в здание. Они ждали до полуночи 20 июня 2002 г.
19. Утром 21 июня 2002 г. первая заявительница отправилась в Ачхой-Мартановскую районную прокуратуру (далее - районная прокуратура) и просила ее сотрудников прибыть в военную комендатуру. Около 10.00 районный прокурор прибыл в военную комендатуру. Проведя в здании примерно 20 минут, прокурор вышел и сообщил заявителям, что примерно 15 минут назад Зураб и Гилани Ирисхановы были отправлены на вертолете на главную российскую базу в Ханкале, Чеченская Республика. Ряд местных жителей наблюдали отправление вертолета со двора военной комендатуры. После этого три БТР выехали со двора. Сотрудники военной прокуратуры сообщили заявителям, что эти БТР прибыли с военной базы в Ханкале.
20. Когда заявители просили районного прокурора о содействии в ускорении освобождения их сыновей, последний сообщил, что не мог ничего сделать, поскольку, когда он прибыл в военную комендатуру, даже ему пришлось сдать служебное оружие при входе в здание.
21. 21 - 23 июня 2002 г. заявители несколько раз посещали военную базу в Ханкале. Военнослужащие сообщали им, что Зураб и Гилани Ирисханов переведены в ОРБ-2 (оперативно-розыскное бюро) Грозненского отдела внутренних дел (Грозненского ОВД).
22. 26 июня 2002 г. заявители нашли на своем дворе записку. В ней указывалось, что Гилани Ирисханов содержится в ОРБ-2 Грозненского ОВД, и что заявители могут забрать его оттуда.
23. Утром 27 июня 2002 г. заявители отправились в ОРБ-2 в г. Грозном. Гилани Ирисханов был освобожден за денежное вознаграждение. Заявителям было разъяснено, что он был переведен в ОРБ-2 с военной базы в Ханкале. Информация о месте нахождения Зураба Ирисханова отсутствовала.
24. Находясь под стражей, Гилани Ирисханов подвергался побоям, и его допрашивали о месте нахождения его дяди, члена незаконных вооруженных формирований. После своего освобождения Гилани Ирисханов прошел лечение в Малгобекской районной больнице. Ни заявители, ни Гилани Ирисханов не жаловались властям страны на то, что он претерпел жестокое обращение.
b. Официальное расследование исчезновения
25. 20 июня 2002 г. заявители жаловались в районную прокуратуру на то, что их сыновья похищены. Они также сообщили регистрационные номера БТР, на которых убыли их сыновья 19 июня 2002 г.
26. 24 июня 2002 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело по факту похищения Зураба и Гилани Ирисханова в соответствии с частью 2 статьи 126 Уголовного кодекса (похищение человека при отягчающих вину обстоятельствах). Уголовному делу был присвоен номер 63045.
27. 16 апреля 2003 г. первая заявительница просила районную прокуратуру оказать содействие в розыске Зураба Ирисханова.
28. 19 апреля 2003 г. районная прокуратура уведомила первую заявительницу, что принимаются оперативно-розыскные меры с целью установления места нахождения Зураба Ирисханова и причастных к преступлению лиц.
29. 28 апреля 2003 г. Главная военная прокуратура направила жалобу первой заявительницы на похищение ее сына российскими военнослужащими для рассмотрения в военную прокуратуру Объединенной группировки войск (далее - военная прокуратура ОГВ).
30. 10 июля 2003 г. военная прокуратура ОГВ направила жалобу первой заявительницы для рассмотрения в военную прокуратуру воинской части N 20102.
31. 27 июня 2003 г. военный комендант Ачхой-Мартановского района уведомил первую заявительницу, что его учреждение не имеет сведений о незаконных действиях российских военнослужащих 19 июня 2002 г.
32. 11 мая 2005 г. районная прокуратура уведомила первую заявительницу, что в неустановленную дату расследование уголовного дела N 63045 возобновлено.
2. Информация, представленная властями Российской Федерации
33. Согласно документам, представленным властями Российской Федерации, первая заявительница жаловалась 21 июня 2002 г. в районную прокуратуру на то, что ее сыновья похищены. В своем письме она указала, что ее сыновья похищены российскими военнослужащими, которые прибыли на БТР; что они какое-то время содержались на блокпосту, расположенном на Сунженском горном хребте; и что 34 иных жителя Ачхой-Мартановского района содержались там 18 и 19 июня 2002 г.
34. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование уголовного дела, возбужденного в связи с похищением Зураба и Гилани Ирисхановых "неустановленными лицами", началось 24 июня 2002 г.
35. 24 июня 2002 г. следователи провели осмотр места преступления в доме заявителей. На месте никакие вещи не изымались.
36. 24 июня 2002 г. первая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена. Она показала, что около 20.00 19 июня 2002 г. три БТР с группой примерно 50 военнослужащих прибыли к ее двору. Регистрационные номера транспортных средств были покрыты грязью. Военнослужащие были вооружены; они много бранились и стреляли в воздух. Они схватили Гилани Ирисханова, избили его прикладами и посадили в один из БТР. Ее второй сын Зураб пытался скрыться от солдат на заднем дворе, но был пойман на огороде, избит прикладами и посажен в другой БТР. Похищение ее сыновей заняло примерно пять минут; из-за выстрелов, совершавшихся похитителями, около ее дома собралось несколько соседей, которые наблюдали похищение. После этого БТР направились в военную комендатуру Самашек. Заявительница и ее соседи направились туда, чтобы узнать о причинах задержания Зураба и Гилани Ирисхановых; они ждали у входа в учреждение до 23.00. Как утверждает заявительница, в тот вечер она смогла побеседовать с военным комендантом, который обещал, что ее сыновья будут освобождены на следующее утро. Заявительница также выяснила, что похитители ее сыновей не принадлежали к местной военной комендатуре, что они размещены там временно и относятся к неизвестной воинской части. Заявительница и ее соседи провели несколько дней, ожидая новостей о похищенных братьях; пока они ждали, они видели вертолет, который приземлился во дворе военной комендатуры и взлетел примерно через 10 минут; после этого похитители выехали из здания военной комендатуры на четырех БТР и шести крытых тентом грузовиках "Урал". На третий день после похищения некоторые сотрудники военной комендатуры уведомили первую заявительницу, что Гилани и Зураб Ирисхановы были доставлены на вертолете в Ханкалу, Чеченская Республика.
37. 27 июня 2002 г. следователи допросили соседку заявителей Р.Ю., которая показала, что около 20.00 19 июня 2002 г. она находилась дома, когда услышала выстрелы. Через забор она увидела в огороде Ирисхановых группу из приблизительно 10 человек в камуфляжной форме, вооруженных автоматическим оружием. Эти люди забрали оттуда молодого человека и посадили в БТР. После того, как военная техника удалилась, она узнала от первой заявительницы, что вооруженные лица похитили ее сыновей.
38. 27 июня 2002 г. следователи допросили родственницу заявителей Х.Ч., чьи показания относительно обстоятельств похищения Гилани и Зураба Ирисхановых военнослужащими и последующих событий совпадали с показаниями первой заявительницы от 24 июня 2002 г.
39. 27 июня 2002 г. следователи допросили соседку заявителей Л.А., которая показала, что примерно в 20.00 19 июня 2002 г. она услышала из ее дома выстрелы, крики, громкую брань по-русски и шум бронетехники. После того, как стрельба прекратилась, она пошла к Ирисхановым, где первая заявительница сообщила ей, что вооруженные лица в камуфляжной форме, прибывшие на БТР, увезли ее сына Зураба Ирисханова.
40. 27 июня 2002 г. следователи также допросили соседку заявителей А.М., которая показала, что около 20.00 19 июня 2002 г. она находилась дома, когда услышала выстрелы. Она вышла на улицу, где увидела БТР и группу из девяти вооруженных лиц в камуфляжной форме, стоявших рядом с ним и бранившихся по-русски. Ее соседка, первая заявительница, стояла рядом с воротами, плача. После того, как БТР удалились, она узнала от первой заявительницы, что люди избили и похитили ее сына Зураба Ирисханова. 8 июня 2005 г. свидетельница была допрошена вновь и показала, что после того, как военнослужащие забрали Гилани и Зураба Ирисханова, заявители и примерно 300 других жителей села направились в местную военную комендатуру, где провели три дня в ожидании новостей о похищенных лицах. 1 июля 2002 г. Гилани возвратился домой; заявители сообщили, что он был передан им сотрудниками регионального управления по борьбе с организованной преступностью Министерства внутренних дел (РУБОП), и что он содержался в следственном изоляторе в г. Грозном.
41. 28 июня 2002 г. следователи допросили Гилани Ирисханова, который показал, что около 20.00 19 июня 2002 г. два БТР с группой из примерно 50 неустановленных вооруженных лиц в камуфляжной форме прибыли в дом семьи. Люди поместили его в один из БТР. Его брат Зураб пытался бежать от них, но был схвачен и также посажен в БТР. После этого братья были доставлены в военную комендатуру Самашек, где они содержались два дня; на третий день они были доставлены на вертолете в Ханкалу, где они содержались еще три дня. После этого они были доставлены в РУБОП в г. Грозном. В период содержания под стражей братья размещались отдельно и не видели друг друга. Как утверждает свидетель, он не подвергался побоям в период содержания под стражей. 27 июля 2002 г. он был освобожден и вернулся домой. Власти Российской Федерации не представили копии этого свидетельского показания.
42. 28 и 29 июня 2002 г. следователи допросили соседок заявителей М.С. и Ма.С., показания которых совпадали с показаниями А.М.
43. 30 июня 2002 г. следователи допросили соседку заявителей Г.А., которая показала, что около 20.00 19 июня 2002 г. она находилась дома, когда услышала выстрелы и вышла наружу. В огороде, примыкающем к саду семьи Ирисхановых, она увидела группу из примерно 10 вооруженных лиц в камуфляжной форме и БТР на улице. Вооруженные лица посадили Зураба Ирисханова в БТР и увезли его.
44. 26 и 30 июня и 5 июля 2002 г. следователи просили РОВД и другие районные отделы внутренних дел Чечни принять оперативно-розыскные меры для установления и допроса свидетелей похищения Зураба Ирисханова, для установления того, был ли он задержан местными правоохранительными и военными органами, содержится ли он в изоляторах Ачхой-Мартановского района и найдено ли его тело. Согласно ответам от 27 - 29 августа и 2, 4, 6, 16, 17 и 20 сентября 2002 г. Зураб Ирисханов не содержался в каких-либо государственных органах и его тело не было найдено.
45. 13, 15, 16, 17, 19, 20 и 22 - 26 мая и 1, 3 - 5, 9 и 10 июня 2005 г. следствие допросило ряд односельчан заявителей, включая Л.З. и З.Х., М.Т., З.С., С.Г., Х.С., А.С., Х.И., С.Ч., А.О., И.А., М.И., М.Г., Ш.М., З.А., М.Д., Х.У., А.У., И.С., А.А., Х.М., М.Д., Д.Х. и Т.Ш., которые все как один дали аналогичные показания относительно похищения. Свидетели показали, что они не были свидетелями событий, но были уведомлены своими родственниками и соседями, что вечером 19 июня 2002 г. группа военнослужащих прибыла в дом Ирисхановых на трех БТР, открыла огонь и забрала Зураба и Гилани Ирисхановых, и что несколько позднее Гилани Ирисханов был освобожден и возвратился домой.
46. 20 мая и 11 июня 2005 г. следствие допросило соседок заявителей Т.А. и Л.М., соответственно, которые дали аналогичные показания относительно обстоятельств, сопровождавших похищения. Как утверждают свидетели, они находились дома, когда услышали шум бронетехники и выстрелы. Они увидели на улице вооруженных лиц в камуфляжной форме, испугались и не стали выходить. Примерно через полчаса, когда стрельба стихла, они направились к Ирисхановым и узнали о похищении их сыновей. После этого совместно с заявителями и примерно 300 другими жителями села они направились в местную военную комендатуру для получения информации о похищенных братьях. Они провели три дня около учреждения в ожидании новостей, но безрезультатно. На третий день они увидели вертолет, приземлившийся на территории учреждения, который примерно через 10 минут взлетел. Вскоре после этого несколько единиц бронетехники выехали со двора военной комендатуры; их регистрационные номера были покрыты грязью. Однако пошел дождь, и присутствующие смогли разглядеть номера, когда грязь была смыта водой. Они записали их и представили властям в коллективном письме. Свидетели также показали, что братья Ирисхановы были доставлены вертолетом в Ханкалу, Чеченская Республика.
47. 19, 20, 23 и 25 мая и 1, 6 и 9 июня 2005 г. следствие допросило соседей заявителей, Х.Ц., М.Д., З.Ш., Р.А., Р.Х., Х.З., М.А. и Р.И., чьи показания относительно событий, сопровождавших похищение, были аналогичны показаниям Т.А. и Л.М.
48. 5 июня 2005 г. следствие допросило соседку заявителей М.Т., которая показала, что около 18.00 19 июня 2002 г. она находилась дома и вышла на улицу, где увидела военную бронетехнику. В тот день бронетранспортеры приезжали на эту улицу уже третий раз. В этот раз они остановились у дома Ирисхановых. С балкона она увидела три БТР с военнослужащими в камуфляжной форме; военные начали стрелять, и стрельба продолжалась примерно полчаса. По словам свидетельницы, она видела, как увели Гилани Ирисханова. После того, как стрельба стихла, она направилась в дом Ирисхановых, где ей сообщили, что солдаты увезли также Зураба Ирисханова.
49. 6 июня 2005 г. следствие допросило заместителя главы Самашкинской сельской администрации Х.Ц., который показал, что летом 2002 г. он узнал о похищении братьев Ирисхановых военнослужащими. По словам свидетеля, братья не были причастны к деятельности незаконных вооруженных формирований.
50. 7 июня 2005 г. следствие допросило соседку заявителей З.Н., которая показала, что примерно в 19.00 19 июня 2002 г. она находились дома, когда услышала на улице шум бронетехники. Она вышла наружу и рядом с домом Ирисхановых увидела три БТР и группу военнослужащих, которые как раз открыли огонь. После того, как стрельба стихла, она направилась в дом заявителей, где узнала, что военнослужащие увезли их сыновей Гилани и Зураба. Затем примерно 300 местных жителей собрались и отправились в военную комендатуру села. В течение трех дней они ждали известий о похищенных людях, но безрезультатно. На третий день колонна военной техники выехала с территории военной комендатуры. Местные жители записали регистрационные номера этих транспортных средств и передали эту информацию в коллективном письме к властям, письмо подписали многие местные жители, включая свидетельницу.
51. 11 июня 2005 г. следствие допросило соседку заявителей М. Дж., которая дала показания, аналогичные тем, что дали ее односельчане (см. § 45 настоящего Постановления). Кроме того, она показала, что на третий день их ожидания у военной комендатуры прилетел вертолет, он оставался на территории комендатуры 10 минут, а затем улетел. После этого колонна, состоявшая из БТРов и грузовиков "Урал", выехала с территории военной комендатуры; местные жители записали номера военной техники и передали эти сведения в коллективном письме к властям. По словам свидетельницы, это были те же самые бронетранспортеры, которые использовались при похищении родственников заявителей.
52. 16 августа 2007 г. следствие допросило второго заявителя, который показал, что около 20.00 19 июня 2002 г. он находился дома, когда услышал выстрелы. Он пошел на улицу и увидел, как его сына Зураба принудительно сажают в БТР. Его другой сын Гилани находился в огороде с поднятыми руками, и его также принудительно сажали в БТР. После того, как братья были усажены, бронетехника удалилась. Через несколько дней заявитель узнал, что его сыновья содержались в РУБОП в г. Грозном; позднее Гилани был освобожден, но Зураб домой не возвратился.
53. Как утверждают власти Российской Федерации, следствие также запрашивало сведения об исчезновении в различных государственных органах. Согласно ответам, полученным из различных районных прокуратур, районных отделов внутренних дел, военных прокуратур и изоляторов Южного федерального округа, информация о содержании под стражей Зураба Ирисханова или обнаружении его тела отсутствовала.
54. Хотя место нахождения Зураба Ирисханова установить не удалось, следствие посылало запросы информации в компетентные государственные органы и принимало иные меры для раскрытия преступления. Правоохранительные органы Чеченской Республики не задерживали Зураба Ирисханова по уголовным или административным делам и не проводили расследования в этой связи. Специальные операции в отношении сына заявителей не проводились.
55. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование не добыло доказательств причастности к преступлению федеральных сил, и что следствие проверяло две версии относительно похищения. Во-первых, Зураб Ирисханов инсценировал свое похищение при содействии его близких родственников с целью присоединения к незаконным вооруженным формированиям. Во-вторых, он мог быть похищен преступниками для получения выкупа. Власти Российской Федерации не представили документов о проверке этих версий властями.
56. Как утверждают власти Российской Федерации, расследование похищения сына заявительницы приостанавливалось и возобновлялось несколько раз; установить его место нахождения или личность причастных к похищению не удалось. Заявители надлежащим образом уведомлялись обо всех решениях, принимавшихся в период расследования.
57. Несмотря на конкретные запросы Европейского Суда, власти Российской Федерации не раскрыли полностью содержание уголовного дела N 63045, представив только копии ряда документов до 229 страниц. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование продолжается, и что раскрытие остальных документов противоречило бы статье 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку материалы уголовного дела содержали сведения военного характера и персональные данные свидетелей или иных лиц, участвующих в уголовном разбирательстве.
II. Применимое национальное законодательство
58. Краткий обзор применимого национального законодательства содержится в Постановлении Европейского Суда от 10 мая 2007 г. по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации" (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia), жалоба N 40464/02, § 67 - 69 <*>.
<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 1/2008.
Право
I. Возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних средств правовой защиты
A. Доводы сторон
59. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба должна быть признана неприемлемой в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты. Они утверждали, что расследование исчезновения Зураба Ирисханова еще не закончено. Они также утверждали, что заявители не были лишены права обжаловать в суде любые действия или бездействие следственных органов, но заявители не воспользовались этим средством правовой защиты. Они также утверждали, что заявители могли подавать жалобы в гражданско-правовом порядке, но не сделали этого.
60. Заявители оспорили это возражение. Они утверждали, что единственное эффективное средство правовой защиты в их деле, уголовное расследование исчезновения, оказалось неэффективным. Ссылаясь на другие дела о насильственных исчезновениях в Чечне, которые рассматривались Европейским Судом, они также утверждали, что неэффективность уголовного расследования в их ситуации делала любое другое потенциальное средство правовой защиты, включая гражданско-правовые требования, иллюзорным и неадекватным.
B. Мнение Европейского Суда
61. Европейский Суд рассмотрит доводы сторон с учетом положений Конвенции и своей применимой практики (краткий обзор см. в Постановлении Европейского Суда от 12 октября 2006 г. по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации" (Estamirov and Others v. Russia), жалоба N 60272/00, § 73 - 74 <*>).
<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 4/2008.
62. Европейский Суд отмечает, что российская правовая система в принципе предусматривает для жертв незаконных и преступных действий, за которые несут ответственность государство или его представители, два пути получения возмещения, а именно: гражданско-правовые и уголовно-правовые средства правовой защиты.
63. Что касается иска о взыскании компенсации ущерба, причиненного предположительно незаконными действиями или незаконным поведением государственных служащих, Европейский Суд ранее указывал во многих аналогичных делах, что эта процедура сама по себе не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в контексте требований, предъявленных на основании статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы N 57942/00 и 57945/00, § 119 - 121 <*>). С учетом вышеизложенного Европейский Суд подтверждает, что заявители не были обязаны использовать гражданско-правовые средства правовой защиты. Возражение властей Российской Федерации в этом отношении подлежит отклонению.
<*> Там же. N 12/2005.
64. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, Европейский Суд принимает к сведению, что заявители подавали жалобы в правоохранительные органы сразу после похищения Зураба Ирисханова, и расследование его похищения продолжается с 24 июня 2002 г. Заявители и власти Российской Федерации не пришли к согласию в оценке эффективности расследования похищения.
65. Европейский Суд полагает, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопросы эффективности расследования двух уголовных дел, которые тесно связаны с существом жалоб заявителей. Соответственно, он решил рассмотреть данное возражение одновременно с существом жалобы.
II. Мнение Европейского Суда относительно доказательств и установление фактов
A. Доводы сторон
66. Заявители утверждали, что вне всякого разумного сомнения люди, увезшие Зураба Ирисханова, были государственными представителями. В обоснование своей жалобы они ссылались на следующие факты. В период, относящийся к обстоятельствам дела, Самашки находились под полным контролем федеральных сил. Российские военные блокпосты находились на всех дорогах, ведущих в село и из него. Вооруженные лица, которые похитили Зураба Ирисханова, имели славянскую внешность и говорили по-русски без акцента, что подтверждало их нечеченское происхождение. Лица прибыли в дом заявителей поздно вечером, что указывает на возможность передвигаться во время комендантского часа. Они прибыли на БТР, военной технике, которая в то время использовалась только государственными представителями. Лица действовали способом, аналогичным тому, который практиковали силы специального назначения во время паспортных проверок. Они носили специфическую камуфляжную форму, были вооружены и имели портативные радиостанции. Лица стреляли, не опасаясь, что их услышат правоохранительные органы, расположенные в селе. Офицер, который выходил к заявителям и их соседям из местной военной комендатуры, подтвердил, что Зураб и Гилани Ирисхановы содержатся в их учреждении. Вся раскрытая им информация уголовного расследования подкрепляла их утверждение о причастности государственных представителей к похищению. Поскольку их сын отсутствовал в течение весьма длительного периода, он должен считаться мертвым. Эта презумпция подкрепляется также обстоятельствами его задержания, которые следует признать угрожающими жизни.
67. Власти Российской Федерации утверждали, что Зураба Ирисханова похитили неустановленные вооруженные лица. Они также указывали, что расследование происшествия еще продолжается, отсутствуют доказательства того, что лица являлись государственными представителями, и что не имеется оснований для возложения ответственности на государство за предполагаемые нарушения прав заявителей. Власти Российской Федерации утверждали, что похищения могли быть совершены преступниками, которые могли похитить Зураба Ирисханова для получения выкупа, или он мог инсценировать его похищение с помощью его родственников в целях присоединения к незаконным вооруженным формированиям. Они также утверждали, что отсутствуют убедительные доказательства того, что родственник заявителей мертв. Власти Российской Федерации выдвинули ряд возражений относительно представленной заявителями версии фактов. Тот факт, что участники похищения говорили по-русски без акцента и носили камуфляжную форму, не свидетельствует о том, что эти лица не могли быть членами незаконных вооруженных формирований или преступниками, преследующими корыстные цели. Власти Российской Федерации также утверждали, что описание заявителями обстоятельств похищения являлось непоследовательным. В частности, описание заявителями похитителей и знаков различия на их форме не было достаточно точным, и утверждения Гилани Ирисханова о его последующем содержании под стражей в местных правоохранительных органах являлись необоснованными.
B. Оценка фактов Европейским Судом
68. Европейский Суд отмечает, что в его обширной практике разработан ряд принципов, относящихся к установлению фактов в споре, в особенности при наличии утверждений об исчезновении в контексте статьи 2 Конвенции (краткий обзор этих принципов см. в Постановлении Европейского Суда от 27 июля 2006 г. по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia), жалоба N 69481/01, § 103 - 109 <*>). Европейский Суд также отмечает, что должно приниматься во внимание поведение сторон при сборе доказательств (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), § 161, Series A, N 25).
<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 1/2008.
69. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на запрос о представлении копии уголовного дела о расследовании похищения Зураба Ирисханова, власти Российской Федерации представили только часть требуемых документов. Власти Российской Федерации отказались представить другие документы уголовного дела со ссылкой на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса. Европейский Суд отмечает, что ранее он признавал такое объяснение недостаточным для оправдания удержания ключевых сведений, предоставления которых требовал Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02, § 123, ECHR 2006-... (извлечения) <*>).
<*> Там же. N 2/2008.
70. С учетом вышеизложенного и имея в виду упоминавшиеся выше принципы, Европейский Суд находит, что вправе сделать выводы из поведения властей Российской Федерации в отношении обоснованности утверждений заявителей. Европейский Суд далее рассмотрит существенные элементы настоящего дела, которые должны быть приняты во внимание при разрешении вопроса о том, может ли сын заявителей считаться мертвым, и могут ли власти нести ответственность за его смерть.
71. Заявители утверждали, что лица, которые увезли Зураба Ирисханова 19 июня 2002 г. и убили его, являлись государственными представителями.
72. Власти Российской Федерации предположили в своих объяснениях, что похитители Зураба Ирисханова могли быть преступниками, преследующими корыстные цели, или что он мог инсценировать свое похищение в целях присоединения к незаконным вооруженным формированиям. Однако эти утверждения были неконкретными, и власти Российской Федерации не представили никаких материалов в их поддержку. Европейский Суд подчеркивает в этом отношении, что оценка доказательств и установление фактов относятся на усмотрение Европейского Суда, и именно он разрешает вопрос о доказательной ценности представленных ему документов (см. Постановление Европейского Суда от 31 мая 2005 г. по делу "Челикбилек против Турции" (Celikbilek v. Turkey), жалоба N 27693/95, § 71).
73. Европейский Суд отмечает, что утверждения заявителей подкреплены свидетельскими показаниями, собранными заявителями, и расследованием. Он находит, что тот факт, что большая группа вооруженных людей в форме могла свободно передвигаться и преодолевать федеральные блокпосты в период комендантского часа, осуществлять проверку документов и увозить двух лиц из их дома, убедительно подтверждает версию заявителей о том, что это были государственные служащие, проводившие специальную операцию. В своих жалобах и свидетельских показаниях властям заявители и другие свидетели последовательно утверждали, что Зураб Ирисханов был задержан военнослужащими, и просили следствие рассмотреть такую возможность (см. § 29, 33, 36 - 41, 46 и 50 - 52 настоящего Постановления).
74. Власти Российской Федерации ставили под сомнение достоверность показаний заявителей в связи с рядом несовпадений в отношении точных обстоятельств задержаний и описания первых часов после задержания. Европейский Суд отмечает в этом отношении, что иные элементы, лежащие в основе версии заявителей о фактах, властями Российской Федерации не оспаривались. Власти Российской Федерации не представили Европейскому Суду ряда свидетельских показаний, на которые они ссылались в своих объяснениях. По мнению Европейского Суда, тот факт, что на протяжении нескольких лет воспоминания заявителей о крайне травматичных и стрессообразующих событиях отличаются в довольно незначительных подробностях <*>, сам по себе недостаточен для того, чтобы ставить под сомнение общую достоверность их рассказов.
<*> К числу этих незначительных подробностей, вероятно, относится и рассказ об огнестрельном ранении Зураба Ирисханова, причиненном похитителями в присутствии родителей и многочисленных соседей (см. § 10 настоящего Постановления), о котором заявители в дальнейшем не вспоминали (прим. переводчика).
75. Европейский Суд отмечает, что если заявителями представлены убедительные доказательства, и Европейский Суд лишен возможности прийти к заключению о фактах из-за отсутствия документов, именно государство-ответчик должно окончательно обосновать, почему указанные документы не могут быть приняты в подкрепление утверждений заявителей, или представить удовлетворительное и убедительное объяснение того, как разворачивались указанные события. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям Российской Федерации, и если они не обеспечат его, возникают вопросы в контексте статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 31 мая 2005 г. по делу "Тоджу против Турции" (Togcu v. Turkey), жалоба N 27601/95, § 95; и Постановление Европейского Суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).
76. Принимая во внимание вышеупомянутые элементы, Европейский Суд полагает, что заявителями представлены убедительные доказательства того, что их сын был задержан государственными служащими. Заявление властей Российской Федерации о том, что при расследовании не удалось добыть доказательств причастности к похищению специальных подразделений, является недостаточным для исполнения вышеуказанной обязанности доказывания. Рассмотрев документы, представленные сторонами, и учитывая уклонение властей Российской Федерации от представления оставшихся документов, находящихся в их исключительном владении, или иного убедительного объяснения указанных событий, Европейский Суд заключает, что Зураб Ирисханов был задержан 19 июня 2002 г. государственными служащими во время не признаваемой властями специальной операции.
77. Достоверные сведения о Зурабе Ирисханове отсутствуют с даты его похищения. Его имя не значится в документах официальных мест лишения свободы. Наконец, власти Российской Федерации не представили каких-либо объяснений тому, что случилось с ним после задержания.
78. С учетом ранее рассмотренных Европейским Судом дел, затрагивающих похищения людей в Чечне (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации"; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации"; Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), жалоба N 69480/01, ECHR 2006-... (извлечения) <*>; Постановление Европейского Суда от 5 апреля 2007 г. по делу "Байсаева против Российской Федерации" (Baysayeva v. Russia), жалоба N 74237/01 <**>; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации"; и Постановление Европейского Суда от 5 июля 2007 г. по делу "Алихаджиева против Российской Федерации" (Alikhadzhiyeva v. Russia), жалоба N 68007/01 <***>), Европейский Суд полагает, что в условиях конфликта в Чеченской Республике задержание лица неустановленными служащими без последующего признания факта задержания может считаться угрожающим жизни. Отсутствие Зураба Ирисханова или каких-либо сведений о нем в течение нескольких лет подкрепляет это предположение.
<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2008.
<**> Там же. N 3/2008.
<***> Там же.
79. Соответственно, Европейский Суд находит, что имеющиеся доказательства позволяют ему установить, что Зураб Ирисханов должен считаться мертвым после его непризнанного задержания государственными служащими.
III. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
80. Заявители жаловались со ссылкой на статью 2 Конвенции на то, что их сын был лишен жизни российскими служащими, и что национальные власти не провели эффективного расследования по этому вопросу. Статья 2 Конвенции предусматривает следующее:
"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".
81. Власти Российской Федерации указывали, что национальное расследование не добыло доказательств того, что Зураб Ирисханов умер, или что какие-либо служащие федеральных правоохранительных органов причастны к его похищению или предполагаемому убийству. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование похищения сына заявителей отвечало конвенционному требованию эффективности, поскольку все предусмотренные национальным законодательством меры для установления виновных были приняты.
82. Заявители утверждали, что Зураб Ирисханов задержан государственными служащими и должен считаться умершим в отсутствие каких-либо достоверных сведений о нем в течение нескольких лет. Заявители также утверждали, что расследование не отвечало требованиям эффективности и адекватности, предъявляемым прецедентной практикой Европейского Суда. Заявители подчеркивали, что к 2005 году районная прокуратура не совершила некоторых существенных следственных действий, таких как допрос ряда свидетелей похищения. Расследование похищения Зураба Ирисханова было начато через пять дней после событий и затем приостанавливалось и возобновлялось - что отсрочило совершение самых основных действий - и родственники не уведомлялись надлежащим образом о важнейших следственных действиях. Тот факт, что расследование продолжалось столь длительное время в отсутствие видимых результатов, являлся дополнительным доказательством его неэффективности. Они также просили Европейский Суд сделать выводы из неоправданного уклонения властей Российской Федерации от представления документов уголовного дела им или Европейскому Суду.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
83. С учетом доводов сторон Европейский Суд полагает, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права с точки зрения Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения существа жалобы. Кроме того, Европейский Суд уже установил, что возражение властей Российской Федерации относительно предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты должно быть исследовано при рассмотрении существа жалобы (см. § 65 настоящего Постановления). Таким образом, жалоба в части статьи 2 Конвенции должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
(a) Предполагаемое нарушение права Зураба Ирисханова на жизнь
84. Европейский Суд уже установил, что сын заявителей должен считаться мертвым после непризнанного задержания государственными служащими. В отсутствие какого-либо оправдания, выдвинутого властями Российской Федерации, Европейский Суд находит, что ответственность за его смерть может быть возложена на государство, и что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Зураба Ирисханова.
(b) Предполагаемая неадекватность расследования похищения
85. Европейский Суд неоднократно указывал, что обязательство защиты права на жизнь, предусмотренного статьей 2 Конвенции, косвенно предполагает наличие некой формы эффективного официального расследования в случае гибели в результате применения силы. Им разработан ряд принципов, которые должны применяться при оценке соблюдения требований Конвенции (краткий обзор этих принципов см. в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации", § 117 - 119).
86. В настоящем деле похищение Зураба Ирисханова расследовалось. Европейский Суд должен оценить, отвечало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
87. Европейский Суд, прежде всего, отмечает, что большинство документов следствия не были раскрыты властями Российской Федерации. Поэтому следует оценить эффективность расследования на основании документов, частично представленных сторонами, и информации о состоянии расследования, представленной властями Российской Федерации.
88. Европейский Суд отмечает, что власти были поставлены в известность о преступлении благодаря устному обращению заявителей сразу после похищения и их письменному заявлению от 21 июня 2002 г. Расследование по делу N 63045 началось 24 июня 2002 г., то есть через пять дней после похищения Зураба Ирисханова. Такая просрочка сама по себе могла затронуть расследование похищения при угрожающих жизни обстоятельствах, когда ключевые действия должны приниматься в первые дни после происшествия. Представляется, что после этого ряд существенных мер был отложен и впоследствии принят только через несколько лет после событий или не был принят вообще. Из представленных документов следует, что следствие допросило ряд свидетелей похищения только в мае - июне 2005 г., то есть через три года после указанных событий. Кроме того, районная прокуратура не совершила таких важных следственных действий, как установление владельцев военной техники, использованной похитителями, и допрос их водителей, или попытка установления и допроса военнослужащих, которые обслуживали блокпосты Самашек, о прохождении БТР 19 июня 2002 г.; они не допросили местного военного коменданта относительно возможной причастности его персонала к похищению сыновей заявителей и последующего содержания Зураба и Гилани Ирисханова в его помещении; она не проверила ряд согласующихся свидетельских показаний относительно использования вертолета при транспортировке похищенных лиц в Ханкалу и утверждения Гилани Ирисханова о его содержании в военной комендатуре, Ханкале и РУБОП в г. Грозном. Очевидно, что такие следственные действия, чтобы они могли дать значимые результаты, должны быть приняты немедленно после того, как о преступлении поставлены в известность власти, и сразу после начала расследования. Такие задержки, объяснения которым в настоящем деле отсутствуют, не только продемонстрировали уклонение властей от действий по собственной инициативе, но также составляют нарушение обязанности проявлять образцовую тщательность и безотлагательность при расследовании столь тяжкого преступления (см. Постановление Европейского Суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба N 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).
89. Европейский Суд также отмечает, что, хотя первая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу, она уведомлялась только о приостановлении и возобновлении разбирательства, но не о других существенных результатах. Соответственно, следствие не обеспечило достаточный уровень общественного контроля или интересы ближайших родственников в процессе разбирательства.
90. Наконец, Европейский Суд отмечает, что расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз и имели место длительные периоды бездействия со стороны районной прокуратуры, когда никакие действия по делу не совершались. Например, из представленных документов следует, что разбирательство не осуществлялось с июля 2002 г. по май 2005 г.
91. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители могли обжаловать решения следственных органов в контексте исчерпания внутренних средств правовой защиты. Европейский Суд отмечает, что заявители, не будучи ознакомлены с материалами дела и не будучи уведомлены надлежащим образом о состоянии расследования, не могли эффективно оспаривать действия или бездействие следственных органов в суде. Кроме того, Европейский Суд подчеркивает в этом отношении, что в то время как приостановление или возобновление разбирательства само по себе не свидетельствует о его неэффективности, в настоящем деле решения о приостановлении не сопровождались принятием необходимых следственных мер, что влекло многочисленные периоды бездействия и затягивание дела. Кроме того, в связи с истечением значительного срока после обжалуемых событий отдельные следственные действия, которые должны были быть совершены значительно раньше, утратили смысл. Соответственно, весьма сомнительно, что указанное средство правовой защиты имело какие-либо перспективы. Соответственно, Европейский Суд находит, что средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было неэффективным при данных обстоятельствах, и отклоняет их предварительное возражение, что касается неисчерпания заявителями внутренних средств правовой защиты в контексте расследования уголовного дела.
92. С учетом вышеизложенного Европейский Суд постановляет, что власти не провели эффективное уголовное расследование обстоятельств исчезновения Зураба Ирисханова в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
93. Заявители со ссылкой на статью 3 Конвенции утверждали, что Гилани Ирисханов претерпел бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции, и что вследствие исчезновения их сына Зураба Ирисханова и уклонения государства от его надлежащего расследования они претерпели нравственные страдания в нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции предусматривает:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Жалоба в отношении Гилани Ирисханова
94. В своих объяснениях о приемлемости жалобы и по существу жалобы заявители показали, что они не намерены поддерживать жалобу в этой части.
95. Европейский Суд, руководствуясь статьей 37 Конвенции, принимает к сведению, что заявители более не намерены добиваться рассмотрения своей жалобы в значении подпункта "а" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Европейский Суд не усматривает также причин общего характера, затрагивающих уважение прав человека, определенное в Конвенции, которое требовало бы продолжения рассмотрения настоящей жалобы в силу последней части пункта 1 статьи 37 Конвенции (см., например, неопубликованное Решение Комиссии по правам человека от 23 апреля 1998 г. по делу "Хояк против Польши" (Chojak v. Poland), жалоба N 32220/96; Решение Европейского Суда от 26 сентября 2000 г. по делу "Сингх и другие против Соединенного Королевства" (Singh and Others v. United Kingdom), жалоба N 30024/96; и Постановление Европейского Суда от 10 февраля 2005 г. по делу "Стаматиос Карайяннис против Греции" (Stamatios Karagiannis v. Greece), жалоба N 27806/02, § 28).
96. Отсюда следует, что жалоба в этой части должна быть исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом на основании подпункта "а" пункта 1 статьи 37 Конвенции.
B. Жалоба в отношении нравственных и эмоциональных страданий заявителей
1. Доводы сторон
97. Власти Российской Федерации не согласились с этими утверждениями и утверждали, что расследованием не установлено, что заявители претерпели бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции.
98. Заявители поддержали свои доводы.
2. Мнение Европейского Суда
a. Приемлемость жалобы
99. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
b. Существо жалобы
100. Европейский Суд не раз устанавливал, что в ситуации принудительного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть жертвами обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. Сущность этого нарушения касается не столько самого факта "исчезновения" члена семьи, сколько реакции властей и их отношения к ситуации, которая доведена до их сведения (см. Постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 г. по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey), жалоба N 25656/94, § 358; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 164).
101. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявители являются родителями исчезнувшего лица, которые были свидетелями его похищения. В течение более чем семи лет они не имели о нем сведений. В этот период заявители обращались в различные официальные органы с запросами о сыне как в письменной форме, так и лично. Несмотря на эти попытки, они не получали убедительных объяснений или информации о его судьбе после задержания. Ответы, получаемые заявителями, в большинстве случаев отрицали, что государство несет ответственность за его задержание, или просто информировали их о том, что расследование продолжается. Выводы Европейского Суда, сделанные с точки зрения процессуального аспекта статьи 2 Конвенции, имеют прямое отношение к этому вопросу.
102. Европейский Суд, соответственно, заключает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей.
V. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
103. Заявители также утверждали, что их сыновья Гилани Ирисханов и Зураб Ирисханов были заключены под стражу в нарушение гарантий статьи 5 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом: ...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".
A. Жалоба в отношении Гилани Ирисханова
104. В своих объяснениях о приемлемости жалобы и по существу жалобы заявители показали, что они не намерены поддерживать жалобу в этой части.
105. Европейский Суд, руководствуясь статьей 37 Конвенции, принимает к сведению, что заявители более не намерены добиваться рассмотрения своей жалобы в значении подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Европейский Суд не усматривает также причин общего характера, затрагивающих уважение прав человека, определенное в Конвенции, которое требовало бы продолжения рассмотрения настоящей жалобы в силу последней части пункта 1 статьи 37 Конвенции (см., например, в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Стаматиос Карайяннис против Греции").
106. Отсюда следует, что в этой части жалоба должна быть исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом в соответствии с подпунктом "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции.
B. Жалоба в отношении Зураба Ирисханова
1. Доводы сторон
107. Власти Российской Федерации утверждали, что следствием не добыто доказательств, подтверждающих, что Зураб Ирисханов был лишен свободы. Он не был указан в списке лиц, содержащихся в изоляторах, и ни один из региональных правоохранительных органов не имел информации о его заключении под стражу.
108. Заявители поддержали свою жалобу в отношении Зураба Ирисханова.
2. Мнение Европейского Суда
a. Приемлемость жалобы
109. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям и, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.
b. Существо жалобы
110. Европейский Суд ранее отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе права на свободу от произвольного заключения. Он также указывал, что непризнанное заключение под стражу представляет собой полное отрицание этих гарантий и означает весьма серьезное нарушение статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 27 февраля 2001 г. по делу "Чичек против Турции" (Cicek v. Turkey), жалоба N 25704/94, § 164; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации", § 122).
111. Европейский Суд установил, что Зураб Ирисханов был похищен государственными служащими 19 июня 2002 г., и с тех пор его никто не видел. Его заключение под стражу не было признано, не зарегистрировано в каких-либо документах мест лишения свободы, и отсутствуют официальные данные о его последующем месте нахождения или судьбе. Согласно практике Европейского Суда, этот факт сам по себе составляет серьезнейшее упущение, поскольку он позволяет ответственным за лишение свободы скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы и избежать обязанности отчитаться за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие документов о задержании, в которых указываются дата, время и место задержания, имя задержанного, а также основания его задержания и имя лица, которое его произвело, должно рассматриваться как несовместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции", § 371).
112. Европейский Суд также полагает, что власти могли проявить больше внимания к необходимости проведения тщательного и безотлагательного расследования жалоб заявителей на то, что их сын задержан и уведен при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако выводы Европейского Суда, сделанные в контексте статьи 2 Конвенции, в частности, относительно ведения расследования, не оставляют сомнения в том, что власти не приняли своевременных и эффективных мер для того, чтобы гарантировать его от риска исчезновения.
113. С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что Зураб Ирисханов подвергся непризнанному лишению свободы без каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность, гарантированное статьей 5 Конвенции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
114. Заявители жаловались на то, что они были лишены эффективных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений вопреки статье 13 Конвенции, которая предусматривает:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
A. Доводы сторон
115. Власти Российской Федерации настаивали на том, что заявители располагали эффективными средствами правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что власти не препятствовали заявителям в их использовании. Заявители имели возможность обжаловать действия или бездействие следственных органов в суде, а также могли требовать возмещения ущерба в порядке гражданского судопроизводства. В итоге власти Российской Федерации утверждали, что требования статьи 13 Конвенции нарушены не были.
116. Заявители поддержали свою жалобу.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
117. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
118. Европейский Суд напоминает, что, если, как при обстоятельствах настоящего дела, расследование уголовного дела об исчезновении являлось неэффективным, что ставило под сомнение эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, указанные властями Российской Федерации, государство не исполнило своих обязательств, вытекающих из статьи 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации", § 183).
119. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
120. Что касается ссылки заявителей на статьи 3 и 5 Конвенции, Европейский Суд полагает, что при обстоятельствах настоящего дела отдельный вопрос в отношении статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3 и 5 Конвенции не возникает (см. Постановление Европейского Суда от 15 ноября 2007 г. по делу "Кукаев против Российской Федерации" (Kukayev v. Russia), жалоба N 29361/02, § 119; и Постановление Европейского Суда от 20 марта 2008 г. по делу "Азиевы против Российской Федерации" (Aziyevy v. Russia), жалоба N 77626/01, § 118).
VII. Предполагаемые нарушения статей 8 и 14 Конвенции
121. В первоначальном формуляре жалобы заявители утверждали на основании статьи 8 Конвенции, что их дом был незаконно обыскан 19 июня 2002 г. и что исчезновение Зураба Ирисханова негативно сказалось на их семейной жизни. На основании статьи 14 Конвенции они утверждали, что подверглись дискриминации по причине национальности.
122. Статья 8 Конвенции в соответствующей части предусматривает:
"1. Каждый имеет право на уважение его... семейной жизни, его жилища...
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
Статья 14 Конвенции предусматривает:
"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".
123. В своих объяснениях о приемлемости жалобы и по существу жалобы заявители показали, что они не намерены поддерживать жалобу в части нарушения статей 8 и 14 Конвенции.
124. Европейский Суд, руководствуясь статьей 37 Конвенции, принимает к сведению, что заявители более не намерены добиваться рассмотрения этой части своей жалобы в значении подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Европейский Суд не усматривает также причин общего характера, затрагивающих уважение прав человека, определенное в Конвенции, которое требовало бы продолжения рассмотрения настоящей жалобы в силу последней части пункта 1 статьи 37 Конвенции (см., например, в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Стаматиос Карайяннис против Греции").
125. Отсюда следует, что в этой части жалоба должна быть исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом в соответствии с подпунктом "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции.
VIII. Применение статьи 41 Конвенции
126. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
127. Заявители не представили каких-либо требований в отношении материального ущерба. Что касается морального вреда, они совместно требовали 70 000 евро в связи со страданиями, которые они перенесли в результате потери своего сына, безразличия к ним со стороны властей и неспособности получить какую-либо информацию о судьбе их близкого родственника.
128. Власти Российской Федерации считали требуемую сумму чрезмерной.
129. Европейский Суд установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции, что касается непризнанного содержания под стражей и исчезновения сына заявителей. Сами заявители были признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Европейский Суд, таким образом, признает, что им был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом установления нарушений. Он присуждает заявителям совместно 60 000 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
130. Интересы заявителей представлял фонд "Правовая инициатива по России". Им представлен подробный перечень расходов и издержек, включавший исследования и опросы в Ингушетии и г. Москве, по ставке 50 евро в час за работу по исчерпанию внутренних средств правовой защиты и по ставке 150 евро в час за подготовку документов для Европейского Суда. Общая сумма требования в отношении расходов и издержек, связанных с юридическим представительством заявителей, составила 6 066 евро.
131. Власти Российской Федерации не оспаривали разумность и обоснованность сумм, требуемых по данному основанию.
132. Европейский Суд должен установить, во-первых, были ли расходы и издержки, указанные представителями заявителей, действительно понесены, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. Постановление Европейского Суда от 27 сентября 1995 г. по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom), § 220, Series A, N 324).
133. Принимая во внимание содержание информации и договоры о юридической помощи, представленные заявителями, Европейский Суд убежден, что данные ставки являются обоснованными и отражают расходы, которые были действительно понесены представителями заявителей.
134. Что касается вопроса о том, были ли расходы и издержки необходимыми, Европейский Суд отмечает, что это дело было достаточно сложным и требовало определенных исследований и подготовки. В то же время он отмечает, что с учетом применения в настоящем деле пункта 3 статьи 29 Конвенции представители заявителей направили свои объяснения о приемлемости жалобы и по существу жалобы в одном комплекте документов. Европейский Суд, таким образом, сомневается в том, что дело требовало такого объема работы по подготовке юридических документов, как утверждают представители заявителей.
135. Принимая во внимание содержание требований, представленных заявителями, Европейский Суд присуждает им 5 500 евро, а также любой налог на добавленную стоимость, который может быть начислен заявителям, с тем, чтобы чистый размер компенсации был перечислен на банковский счет представителей в Нидерландах, указанный заявителями.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
136. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) решил рассмотреть возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних средств правовой защиты одновременно с существом жалобы и отклонил его;
2) признал жалобы на основании статьи 2 Конвенции, статьи 3 Конвенции в отношении заявителей, статьи 5 Конвенции в отношении Зураба Ирисханова и статьи 13 Конвенции приемлемыми;
3) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в материальном аспекте в отношении Зураба Ирисханова;
4) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении отсутствия эффективного расследования обстоятельств исчезновения Зураба Ирисханова;
5) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей;
6) постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Зураба Ирисханова;
7) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;
8) постановил, что обособленные вопросы по статье 13 Конвенции в отношении предполагаемых нарушений статей 3 и 5 Конвенции не возникают;
9) решил исключить из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом, в соответствии с подпунктом "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции, жалобы заявителей на основании статей 3 и 5 Конвенции в отношении Гилани Ирисханова и жалобы на основании статей 8 и 14 Конвенции;
10) постановил:
(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, за исключением выплаты в отношении расходов и издержек:
(i) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро), а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в отношении морального вреда заявителям совместно;
(ii) 5 500 евро (пять тысяч пятьсот евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителей в связи с указанной суммой, в отношении судебных расходов и издержек, подлежащие перечислению на банковский счет представителей заявителей в Нидерландах;
(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
11) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 18 февраля 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Х.РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
С.НИЛЬСЕН