ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
(ВЫНЕСЕНО I СЕКЦИЕЙ)
РЕШЕНИЕ
от 15 июня 2006 года
S.B. И D.B. ПРОТИВ БЕЛЬГИИ (S.B. AND D.B. V. BELGIUM) (N 63403/00)
Когда в январе 2000 года в баре для гомосексуалистов полиция производила осмотр, заявитель по настоящему делу находился там в помещении, предназначенном для группового секса. Он утверждает, что его в грубой форме выставили из комнаты и что он был чрезвычайно раздражен тем, в какой бесцеремонной форме ему приказали покинуть комнату, а также оскорбительной лексикой, использованной по отношению к служащим бара и управляющему. 16 мая 2000 г. адвокат заявителя запросил информацию у соответствующего прокурора, который 26 июня 2000 г. ответил, что по результатам проверки в возбуждении расследования по данному эпизоду было отказано. Заявитель также жаловался на то, что подача тематических объявлений в средствах массовой информации, при помощи которых он искал себе других партнеров по половым контактам, могли повлечь за собой ответственность вплоть до преследования на основании положений Уголовного кодекса Бельгии, криминализирующих подачу объявлений о проституции или о развратных действиях.
Заявительница по настоящему делу, считающая себя проституткой, самостоятельно ищущей себе клиентов, принимает их в однокомнатной квартире. Она жалуется на то, что ее вынудили прекратить предлагать свои услуги, потому что, как она утверждала, полиция неоднократно делала ей предупреждения на основании положений Уголовного кодекса Бельгии, предусматривающих наказание за публичные призывы к развратным действиям, а также на то, что она вынуждена была снимать дорогостоящую квартиру, где она дожидалась своих клиентов. Кроме того, она считает, что ее лишили возможностей рекламировать свои услуги - несмотря даже на то, что такого рода услуги не запрещены законом - ввиду существования в Уголовном кодексе Бельгии нормы, криминализирующей рекламирование услуг проституток.
Жалоба признана неприемлемой, что касается статьи 8 Конвенции, в отношении заявителя. По поводу визита полиции в бар, свидетелем и жертвой которого стал заявитель, государство-ответчик обратило внимание на то, что он мог бы подать соответствующую жалобу в Постоянный комитет по делам полиции и инспекций или в Главную инспекцию федеральной и местной полиции. Тем не менее в то время, как эти органы не могли рассматривать жалобы, поступающие от частных лиц, в их задачу не входило устанавливать, имели ли место те или иные действия частных лиц, и тем более назначать наказание за эти действия. Следовательно, они не удовлетворяют предусмотренным Конвенцией критериям и не являются средством правовой защиты, которым должен был воспользоваться заявитель. Однако в том, что касается возможности заявителя подать заявление о возбуждении уголовного дела, а также гражданский иск о возмещении ущерба в судебные инстанции, также упомянутой государством-ответчиком, то подобные действия могли бы позволить заявителю добиться того, чтобы бельгийские суды присудили ему компенсацию за предполагаемое нарушение Конвенции. По делу не были исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты.
Заявитель жалуется на то, что он мог подвергнуться преследованию на основании положений Уголовного кодекса Бельгии, запрещающих развратные действия, за гомосексуальные контакты со сменой партнеров и что это нарушило бы его право на уважение своей личной жизни. По этому поводу Европейский Суд отмечает, что уголовному преследованию по такого рода обвинениям подвергаются лишь те лица, которые содержат публичные дома или зарабатывают на деятельности таких заведений. Заявитель не представил никаких твердых доказательств, позволяющих предположить, что он в качестве гомосексуалиста, меняющего своих партнеров по половым контактам, и обычного посетителя такого рода заведений, был бы напрямую затронут положениями, криминализирующими деяния, о которых идет речь. Вторжение полиции, являющееся предметом жалобы, на самом деле не преследовало цели объявить этот тип заведений вне закона или запретить их посещение. Кроме того, заявитель не утверждал, что ему не давали по-прежнему свободно вести ту половую жизнь, к которой он привык, а опасность того, что в связи с возможным возбуждением уголовного дела в отношении управляющего тем заведением, в котором он часто бывал, могут быть преданы огласке обстоятельства, связанные с его личной жизнью, является не более чем предположением. Жалоба признана явно необоснованной.
Жалоба признана неприемлемой, что касается статьи 10 Конвенции, в отношении первого заявителя. Поскольку заявитель обжаловал положения Уголовного кодекса Бельгии, запрещающие подавать объявления о проституции или о развратных действиях, Европейский Суд отмечает, что определение преступления, о котором идет речь, оставляет значительную свободу усмотрения суду, рассматривающему дело по существу. Соответственно ничто не мешает такому суду посчитать развратными действиями поведение человека, относящееся к его "личной жизни", в том числе к его сексуальной ориентации или половым связям. Однако первый заявитель не представил никаких твердых доказательств, позволяющих предположить, что он был напрямую затронут уголовно-правовыми нормами, о которых идет речь. Кроме того, он не доказал, что объявления, о которых идет речь, подверглись необоснованной цензуре, так как, наоборот, обратил внимание на то, что их публикация не ограничивалась специализированными журналами.
Наконец, преследование обыкновенного читателя журнала было невозможно и практически неосуществимо, и заявитель не привел никаких доказательств и не сослался ни на какие судебные решения с тем, чтобы показать, что такие объявления действительно привели к уголовному преследованию. Жалоба признана явно необоснованной.
Жалоба признана неприемлемой, что касается статьи 10 Конвенции, в отношении заявительницы. Поскольку заявительница утверждала, что статья Уголовного кодекса Бельгии, направленная против публичных призывов к совершению развратных действий, являлась вмешательством в ее право распространять информацию и мешала ей активно предлагать свои услуги, Европейский Суд прежде всего отмечает: стороны согласны с тем, что в этом отношении в деле имело место вмешательство в права заявительницы и что это вмешательство было предписано законом.
Что касается вопроса о его соразмерности, то вмешательство, о котором идет речь, не имело абсолютного характера, поскольку ограничивалось запретом активно предлагать услуги проституток. Таким образом, у заявительницы оставалось право заниматься своей профессиональной деятельностью в арендованной ею однокомнатной квартире, в которой она принимала клиентов. Соответственно обжалуемое по делу вмешательство не было несоразмерным. Жалоба признана явно необоснованной.
Что касается жалобы заявительницы на норму уголовного права, запрещающую подавать объявления о проституции, Европейский Суд обращает внимание на то, что она не привела никаких доказательств, позволяющих предположить, что такие объявления повлекли за собой преследование или что она была лично и напрямую затронута этим запретом. Жалоба признана явно необоснованной.