КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 июня 2017 г. N 1437-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА КИЗИКОВА ИГОРЯ АНАТОЛЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 118 И ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 263 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ЧАСТИ ПЕРВОЙ И ПУНКТА 3 ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 75, ПУНКТА 1 ЧАСТИ ПЕРВОЙ И ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 140, ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 144, ЧАСТИ ВОСЬМОЙ СТАТЬИ 151 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина И.А.Кизикова вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин И.А.Кизиков, в отношении которого судом был вынесен и вступил в законную силу обвинительный приговор с освобождением его от отбывания наказания, оспаривает конституционность положений части второй статьи 118 "Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей" и части первой статьи 263 "Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного, морского и внутреннего водного транспорта и метрополитена" УК Российской Федерации, части первой и пункта 3 части второй статьи 75 "Недопустимые доказательства", пункта 1 части первой и части второй статьи 140 "Поводы и основания к возбуждению уголовного дела", части первой статьи 144 "Порядок рассмотрения сообщения о преступлении", части восьмой статьи 151 "Подследственность" УПК Российской Федерации.
По мнению заявителя, оспариваемые законоположения противоречат Конституции Российской Федерации, ее статьям 2, 19 (части 1 и 2), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 3), 50 (часть 2), в той мере, в какой по смыслу, придаваемому сложившейся правоприменительной практикой, они ввиду своей правовой неопределенности допускают их произвольное истолкование правоприменительными органами и лишают граждан права на справедливое судебное разбирательство.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. В соответствии со статьей 71 (пункт "о") Конституции Российской Федерации уголовное и уголовно-процессуальное законодательство находится в ведении Российской Федерации. Федеральный законодатель правомочен как устанавливать в законе ответственность за правонарушения, так и устранять ее, а также определять, какие меры государственного принуждения подлежат использованию в качестве средств реагирования на те или иные деяния и при каких условиях возможен отказ от их применения (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 июня 2011 года N 860-О-О).
Реализуя указанные полномочия, законодатель установил в части второй статьи 118 УК Российской Федерации уголовную ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Какой-либо правовой неопределенности в том аспекте, который затронут в жалобе заявителя, данная норма не содержит и, следовательно, его конституционные права не нарушает.
Правовую неопределенность заявитель усматривает также в том, что диспозиция части первой статьи 263 УК Российской Федерации содержит лишь указание на нарушение правил безопасности движения и эксплуатации поименованного в данной статье вида транспорта, в том числе железнодорожного, тогда как разъяснение понятия железнодорожного транспорта в ней отсутствует.
Между тем согласно сохраняющей силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Определении от 2 апреля 2009 года N 484-О-П, для разрешения споров на основе законоположений, в которых законодатель использует в рамках конституционных предписаний общие и оценочные понятия, позволяющие правоприменителю эффективно обеспечивать баланс интересов, в наибольшей мере предназначена именно судебная власть, действующая на основе принципов самостоятельности, справедливого, независимого, объективного и беспристрастного правосудия (статьи 10, 118 и 120 Конституции Российской Федерации). При этом с учетом системного характера российского законодательства и принципа его отраслевого построения в уголовном законе могут и не даваться детальные дефиниции всех без исключения используемых в нем правовых понятий, тем более когда их содержание может быть с достаточной полнотой выявлено путем анализа норм других отраслей законодательства. В частности, как указывает в своей жалобе сам заявитель, понятие железнодорожного транспорта исчерпывающе раскрывается в Федеральном законе от 10 января 2003 года N 17-ФЗ "О железнодорожном транспорте в Российской Федерации".
2.2. Статья 75 УПК Российской Федерации в развитие статьи 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, предусматривающей, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, устанавливает, что доказательства, полученные с нарушением требований данного Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для установления любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу (часть первая), и определяет, какие доказательства относятся к недопустимым (часть вторая). Положения названной статьи уголовно-процессуального закона служат гарантией принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2008 года N 527-О-О, от 23 июня 2009 года N 886-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1190-О-О, от 21 июня 2011 года N 849-О-О, от 29 сентября 2011 года N 1200-О-О, от 23 апреля 2013 года N 497-О и от 17 июня 2013 года N 936-О).
При этом уголовно-процессуальный закон не содержит положений, освобождающих суд, прокурора, следователя и дознавателя от обязанности исследовать доводы подозреваемого, обвиняемого о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы и при возникновении сомнений в допустимости или достоверности этих доказательств – отвергнуть их в соответствии с требованиями статей 49 (часть 3) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года N 955-О-О, от 20 октября 2011 года N 1423-О-О, от 11 мая 2012 года N 814-О, от 24 сентября 2012 года N 1620-О, от 24 декабря 2013 года N 2092-О и от 29 мая 2014 года N 1049-О).
2.3. В своей жалобе И.А.Кизиков утверждает, что пункт 1 части первой и часть вторая статьи 140, часть первая статьи 144 УПК Российской Федерации в силу своей неопределенности позволяют отказывать в проведении проверки заявления о совершении преступления следователем, который, как полагает заявитель, произвел по находящемуся в его производстве уголовному делу фальсификацию доказательств.
Однако данный Кодекс прямо предусматривает, что дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах компетенции, установленной этим Кодексом, и в срок не позднее трех суток со дня поступления данного сообщения принять по нему одно из следующих решений: о возбуждении уголовного дела; об отказе в возбуждении уголовного дела; о передаче сообщения по подследственности, а по уголовным делам частного обвинения – в суд (часть первая статьи 144 и часть первая статьи 145).
Данные нормативные предписания, подлежащие применению в системном единстве, не могут расцениваться как допускающие возможность рассмотрения заявлений о совершенном преступлении в неполном объеме, без оценки доводов лица, обратившегося с таким заявлением, и без указаний на конкретные обстоятельства, подтверждающие отсутствие предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством оснований для проведения соответствующей процессуальной проверки, что означает необходимость принятия надлежащего решения, которое должно быть законным, обоснованным и мотивированным (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2016 года N 2741-О).
Таким образом, названные нормы не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте.
Доводы, приведенные И.А.Кизиковым в обоснование своей позиции по вопросу о нарушении его конституционных прав оспариваемыми им нормативными положениями, свидетельствуют о том, что эти нарушения он фактически связывает не с содержанием правовых норм, а с действиями и принятыми по его делу решениями органов предварительного расследования и судов общей юрисдикции, проверка законности и обоснованности которых к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, определенной в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относится.
Кроме того, заявителем не представлено материалов, подтверждающих применение в его деле части восьмой статьи 151 УПК Российской Федерации, в соответствии с которой споры о подследственности уголовного дела разрешает прокурор.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кизикова Игоря Анатольевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д. ЗОРЬКИН