СУД ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 16 октября 2015 г. Дело N 33-561/2015
Судебная коллегия по гражданским делам суда Еврейской автономной области в составе:
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе М. на решение Биробиджанского районного суда Еврейской автономной области от 13 августа 2015 г., которым постановлено:
Иск М. к Региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации по Еврейской автономной области об отмене дисциплинарного взыскания и компенсации морального вреда, взыскании судебных расходов оставить без удовлетворения,
Заслушав доклад судьи Кнепмана А.Н., пояснения представителя истца М. - Р., представителя ответчика Государственного учреждения - Регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации по Еврейской автономной области Б., судебная коллегия
М. обратилась в суд с иском Государственному учреждению - Региональному отделению Фонда социального страхования РФ по ЕАО (далее - отделение Фонда) об оспаривании приказа о привлечении ее к дисциплинарной ответственности.
Требования мотивированы тем, что с 01.10.1993 она работает в отделении Фонда, с 01.05.2008 в должности <...>.
13.01.2015 приказом N 1-А к ней применено дисциплинарное взыскание в виде выговора за неисполнение без уважительных причин своих должностных обязанностей, с которым она ознакомлена 13.01.2015. Объяснения в письменной форме по поводу нарушения ею трудовой дисциплины работодатель затребовал 19.12.2014, объяснительная записка написана 23.12.2014.
Полагала приказ о применении дисциплинарного взыскания незаконным, поскольку отраженные в акте проверки кадровой документации по теме "Трудовые договоры и дополнительные соглашения" от 15.12.2014 ею устранены в установленные работодателем сроки. Работодателем не были учтены ее объяснения и прежняя работа.
Действиями работодателя ей причинен моральный вред, который выразился в переживаниях, депрессии, бессоннице. Предвзятое отношение к ней со стороны работодателя началось с июля 2013 г. Постоянное давление, проверки и возникающие конфликтные ситуации на этой почве резко ухудшили ее состояние здоровья за последние полтора года.
Просила суд отменить дисциплинарное взыскание в виде выговора, наложенное приказом от 13.01.2015 N 1-А, взыскать с отделения Фонда в ее пользу компенсацию морального вреда в размере <...> руб.
Впоследствии, увеличив исковые требования, истица М. просила отменить дисциплинарное взыскание в виде выговора, наложенное приказом от 13.01.2015 N 1-А; отменить приказ от 31.03.2015 года N 47-А; взыскать с отделения Фонда в ее пользу компенсацию морального вреда в размере <...> руб.
Истица М. в судебном заседании увеличенные требования и доводы, изложенные в исковом заявлении, поддержала, пояснила, что нарушений трудового законодательства не допускала. Указала, что оформление дополнительных соглашений не требовалось. О том, как вносить измененные сведения в трудовой договор, законодателем не указано. Работникам предоставлялось столько дней отпуска, сколько указано в приказе и законе. Полагала, что она не пропустила сроки для оспаривания приказов, так как с последним приказом, который изменил приказ от 13.01.2015, ознакомлена 31.03.2015. До этого она находилась на больничном.
Представитель истца Р., поддержав позицию доверителя, пояснил, что истица не могла обратиться в суд в иные сроки, так как длительный период времени болела, а также не могла получить на работе документы для обращения в суд. Каких-либо последствий для работников из-за отсутствия дополнительных соглашений не наступило.
Представитель ответчика отделения Фонда Б. исковые требования не признала, указала на пропуск истцом срока для обращения в суд без уважительных причин. Истица не все время находилась на стационарном лечении, ездила к врачу, приходила на работу. Приказ от 31.03.2015 вносит изменения только в преамбулу приказа от 13.01.2015, не затрагивая ни нарушения, ни дисциплинарного взыскания. Работая <...>, истица длительное время допускала нарушения, не вносила дополнения в договор, не заключала дополнительных соглашений. По этой причине у работников не были указаны дополнительные дни отпуска, не указаны новые функции в связи с переводом, не указано изменение персональных данных в связи с вступлением в брак. При определении вида взыскания учитывались длящийся характер нарушений, опыт работы и иные обстоятельства. Предвзятого отношения со стороны работодателя не имеется.
Представитель ответчика отделения Фонда С. иск не признала, пояснила, что внутренний аудит по трудовым договорам и дополнительным соглашениям к ним проводился в связи с ожиданием проверки из Фонда, в том числе по вопросу соблюдения трудового законодательства. М. знала об этом, однако недостатки не устранила. Также указала, что истцом пропущен срок для обращения в суд.
Суд постановил указанное решение.
В апелляционной жалобе М. просила решение суда отменить и принять новое решение об удовлетворении требований.
Полагала, что срок обращения в суд необходимо исчислять с момента внесения изменений в первоначальный приказ, так как действие приказа в окончательной редакции начинается со дня действия приказа, которым внесены изменения. Следовательно, моментом применения взыскания является дата ознакомления М. с приказом, внесшим изменения.
Срок обращения в суд по оспариванию двух приказов должен исчисляться одинаково, так как дополнительные требования были предъявлены в рамках одного иска.
Также указала на отсутствие нарушений трудового законодательства с ее стороны.
Так, дополнительные соглашения заключаются лишь в случае включения в трудовые отношения недостающих условий. Недостающие сведения, к которым относятся и персональные данные работника, в трудовой договор вносятся непосредственно в текст, но каким образом, трудовое законодательство не определяет.
Перевод сотрудника Б. был осуществлен с нарушением законодательства по устному распоряжению управляющего. Как только появилась вакантная должность (01.07.2014), сразу было заключено соглашение.
В возражениях на апелляционную жалобу отделение Фонда указало на обоснованность принятого судом решения.
В суде апелляционной инстанции представитель истца М. - Р., поддержав доводы апелляционной жалобы, представил письменные пояснения, в которых указал на отсутствие со стороны истицы дисциплинарного проступка и соблюдения ею срока обращения в суд.
Представитель ответчика отделения Фонда Б. поддержала доводы возражений относительно апелляционной жалобы.
Истица М. в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом.
Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, выслушав пояснения лиц, участвующих в суде апелляционной инстанции, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.
В силу ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения суда первой инстанции исходя из доводов апелляционной жалобы и возражений на нее.
Из материалов дела следует, что М. привлечена к дисциплинарной ответственности на основании приказа отделения Фонда от 13.01.2015 N 1-А, с которым была ознакомлена в этот же день.
В качестве основания издания приказа указан акт проверки кадровой документации по теме "Трудовые договоры и дополнительные соглашения" от 15.12.2014.
Порядок привлечения к дисциплинарной ответственности в соответствии со ст. 193 ТК РФ ответчиком соблюден, что стороной истца не оспаривалось.
<...> издан приказ N 47-А "О внесении изменений в преамбулу приказа отделения Фонда от 13.01.2015 N 1-А "О применении меры дисциплинарного взыскания в виде выговора М.". Этим же днем М. ознакомлена с данным приказом.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что факт допущения нарушения трудового законодательства со стороны М. нашел свое подтверждение, а также последней нарушены сроки обращения в суд.
Вместе с тем судебная коллегия находит довод жалобы об отсутствии нарушений трудового законодательства в части незаключения дополнительного соглашения с работником, изменившим фамилию, заслуживающим внимания.
В силу ст. 72 ТК РФ изменение определенных сторонами условий трудового договора, в том числе перевод на другую работу, допускается только по соглашению сторон трудового договора, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. Соглашение об изменении определенных сторонами условий трудового договора заключается в письменной форме.
Учитывая, что персональные данные работника, в том числе фамилия, не относятся к условиям (обязательным или дополнительным), перечисляемым в трудовом договоре, на которых работник и работодатель заключили договор, смена фамилии работника не требует заключения дополнительного соглашения.
Однако по убеждению судебной коллегии заключение дополнительных соглашений к трудовым договорам требовалось при изменении продолжительности предоставляемого отпуска работнику.
По смыслу положений ст. 72 ТК РФ необходимость заключения дополнительного соглашения возникает при изменении определенных сторонами условий трудового договора независимо от того, являются ли они существенными или нет, и регламентированы ли они федеральными законами или решениями работодателя.
Причем обязанность работодателя по надлежащему оформлению трудовых правоотношений и соблюдению трудовых прав работника предполагает с его стороны инициативу в подготовке и подписании необходимых дополнительных соглашений к трудовому договору.
В этой связи также требовалось внести сведения в дополнительное соглашение к трудовому договору, заключенное 01.07.2014 с Б., об изменении места ее работы в связи с переводом на другую должность в г. <...>, так как ранее она работала в п. <...>.
Из представленных ответчиком доказательств следует, что указанное требование ст. 72 ТК РФ истицей при исполнении должностных обязанностей неоднократно нарушалось.
С учетом изложенных положений ст. 72 ТК РФ, судебная коллегия не может согласиться с доводами представителя истицы об отсутствии в силу ст. 57 ТК РФ обязанности работодателя оформлять дополнительные соглашения при изменении условий труда работника, которые вытекают из законодательства, локальных нормативных актов.
Разрешая трудовой спор, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске истицей срока для обращения в суд, что согласно ч. 6 ст. 152 ГПК РФ является самостоятельным основанием для вынесения решения об отказе в иске.
Оснований не согласиться с выводом суда у судебной коллегии не имеется.
В соответствии с ч. 1 ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права.
Из материалов дела следует, что с требованием об оспаривании приказа от 13.01.2015 N 1-А истица обратилась 17.06.2015, то есть по истечении трех месяцев с момента ознакомления с приказом.
Требование об оспаривании приказа от 31.03.2015 N 47-А заявлено в рамках настоящего спора 10.07.2015, то есть по истечении трех месяцев с момента ознакомления с данным приказом.
Частью 3 ст. 392 ТК РФ установлена возможность восстановления судом данного срока при его пропуске по уважительным причинам.
Исходя из разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, изложенных в п. 5 Постановления от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).
М. находилась на больничном в период с 19.02.2015 по 05.03.2015, из которого с 19.02.2015 по 02.03.2015 находилась на стационаре; с 06.03.2015 по 20.03.2015; с 12.05.2015 по 28.05.2015.
При рассмотрении дела судом первой инстанции не установлено наличие исключительных обстоятельств, не зависящих от воли истицы, препятствующих ей своевременно обратиться с настоящим исковым заявлением, так как М., несмотря на периодическое нахождение на больничном, имела возможность подать заявление как до 19.02.2015, так и после выписки из больницы в срок до 26.04.2015.
Вывод суда первой инстанции судебная коллегия находит обоснованным.
Доказательств, которые бы свидетельствовали о наличии обстоятельств, объективно воспрепятствовавших совершению лицом процессуальных действий в установленные законом сроки, суду не представлено.
Довод жалобы о том, что срок обращения в суд подлежал исчислению с момента внесения изменений в первоначальный приказ, то есть с 31.03.2015, несостоятелен.
Из материалов дела усматривается, что основанием для обращения М. в суд явилось ее привлечение к дисциплинарной ответственности приказом отделения Фонда от 13.01.2015 N 1-А "О применении меры дисциплинарного взыскания в виде выговора М.", а не факт внесения 31.03.2015 изменений в преамбулу указанного приказа.
При этом приказ от 31.03.2015 N 47-А "О внесении изменений в преамбулу приказа отделения Фонда от 13.01.2015 N 1-А "О применении меры дисциплинарного взыскания в виде выговора М." лишь уточняет, в результате чего выявлены и где изложены нарушения, допущенные М., а также раскрывает содержание вмененных нарушений должностной инструкции и Положения о группе организационно-кадровой работы.
Основание привлечения к дисциплинарной ответственности работодателем не изменялось.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно исчислял срок обращения в суд для каждого оспариваемого приказа отдельно.
Исходя из изложенного, судебная коллегия находит решение суда законным и обоснованным, оснований для его отмены или изменения по доводам апелляционной жалобы не имеется.
Руководствуясь ст. ст. 328 - 330 ГПК РФ, судебная коллегия
Решение Биробиджанского районного суда Еврейской автономной области от 13 августа 2015 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу М. - без удовлетворения.