КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 15 октября 2018 г. N 2519-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА ЕВСТРАТОВА РОМАНА КОНСТАНТИНОВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТОМ 5 ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 27, ПУНКТОМ 2 ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 39 И ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 75 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,
заслушав заключение судьи К.В. Арановского, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина Р.К. Евстратова,
установил:
1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Р.К. Евстратов оспаривает конституционность следующих положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации:
пункта 5 части первой статьи 27, относящего к основаниям прекращения уголовного преследования наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела;
пункта 2 части первой статьи 39, наделяющего руководителя следственного органа правом проверять материалы проверки сообщения о преступлении или материалы уголовного дела, отменять незаконные или необоснованные постановления следователя;
части первой статьи 75, согласно которой доказательства, полученные с нарушением требований данного Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных его статьей 73.
Как следует из представленных материалов, приговором Тайшетского городского суда Иркутской области от 5 октября 2016 года Р.К. Евстратов осужден за совершение трех преступлений, предусмотренных частью первой статьи 286 УК Российской Федерации, к четырем годам лишения свободы. Суд апелляционной инстанции постановлением от 20 февраля 2017 года приговор изменил, освободил осужденного от наказания за одно из преступлений в связи с истечением срока давности и назначил ему окончательное наказание в виде трех лет лишения свободы. При этом, оценивая доводы стороны защиты о нарушении порядка возбуждения уголовных дел и обусловленной этим недопустимости доказательств, суд апелляционной инстанции отметил, что наличие на момент возбуждения уголовных дел в отношении Р.К. Евстратова (три первоначально возбужденных дела были в дальнейшем соединены в одно производство) постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по двум преступлениям, в совершении которых он признан виновным, не может расцениваться как существенное нарушение уголовно-процессуального закона, влекущее отмену приговора, поскольку данные постановления были отменены руководителем следственного органа до окончания расследования и предъявления Р.К. Евстратову обвинения, а значит, имевшие место нарушения устранены еще в ходе предварительного следствия.
В передаче кассационных жалоб в защиту осужденного для рассмотрения в судебном заседании судов кассационной инстанции отказано постановлением судьи Иркутского областного суда от 19 мая 2017 года и постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2017 года.
По мнению Р.К. Евстратова, пункт 5 части первой статьи 27, пункт 2 части первой статьи 39 и часть первая статьи 75 УПК Российской Федерации не соответствуют статьям 18, 19 (часть 1), 49 (часть 1) и 50 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой содержащиеся в них нормы позволяют, как утверждает заявитель, по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, инициировать уголовное преследование при наличии неотмененного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела с последующей отменой такого постановления без прекращения уголовного преследования, а также не признавать недопустимыми доказательства, полученные в ходе расследования уголовного дела, когда уголовное преследование было инициировано при неотмененном постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела.
2. Конституция Российской Федерации признает человека, его права и свободы высшей ценностью и возлагает на Россию как демократическое правовое государство обязанность, охраняя достоинство личности, признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, в том числе право каждого на защиту своей чести и доброго имени; будучи непосредственно действующими, права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием; в целях же защиты прав и свобод, а также для обеспечения иных конституционных ценностей, включая законность и правопорядок, законодательно устанавливаются уголовно-правовые запреты общественно опасных деяний и наказания за их нарушение, а в случаях, когда эти ценности становятся объектом преступного посягательства, осуществляется уголовное преследование лиц, преступивших закон (статья 1, часть 1; статья 2; статья 18; статья 21, часть 1; статья 23, часть 1; статья 55, часть 3; статья 71, пункты "в", "о"; статья 76, часть 1).
Гарантируя каждому неотчуждаемое право на судебную защиту его прав и свобод, возможность обжаловать в судебном порядке решения и действия или бездействие органов государственной власти и должностных лиц и право на возмещение причиненного их незаконными действиями или бездействием вреда, Конституция Российской Федерации одновременно предписывает считать каждого обвиняемого в совершении преступления невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, а неустранимые сомнения в виновности - толковать в пользу обвиняемого, который не обязан доказывать свою невиновность (статья 46, части 1 и 2; статьи 49 и 53). Эти права, в соответствии со статьей 17 (часть 1) Конституции Российской Федерации, признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, как они изложены во Всеобщей декларации прав человека (статьи 8, 10 и 11), Международном пакте о гражданских и политических правах (статья 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6), в силу которых каждый при рассмотрении предъявленного ему уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, и считается невиновным, пока его виновность не будет доказана согласно закону.
По смыслу положений Конституции Российской Федерации, в России, правовая система которой основана на принципе верховенства права как неотъемлемом элементе правового государства, право на судебную защиту выступает гарантией всех других прав и свобод и предполагает эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и обеспечивающего охрану прав и свобод человека и гражданина от произвола властей. В рамках уголовного судопроизводства это предполагает, по меньшей мере, установление на основе исследованных доказательств обстоятельств происшествия, в связи с которым возбуждено уголовное дело, его правильную правовую оценку, выявление конкретного вреда, причиненного обществу и отдельным лицам, и действительной степени вины лица в совершении инкриминируемого ему деяния. При этом конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного судопроизводства и своевременность защиты прав и законных интересов участвующих в деле лиц, в том числе подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года N 18-П, от 19 июля 2011 года N 17-П, от 16 июля 2015 года N 23-П, от 21 ноября 2017 года N 30-П и др.).
Из приведенных конституционных и международно-правовых установлений следует, что виновность в совершении преступления может быть доказана лишь в порядке, предусмотренном процессуальным законом, что подразумевает, прежде всего, законность уголовного преследования в качестве обязательного условия справедливого правосудия по уголовным делам, включая процедуры доказывания и другие аспекты соответствующей юрисдикционной деятельности.
2.1. Конституционный статус личности, определяемый, в частности, статьями 2, 17 - 19, 22, 45, 46 и 49 Конституции Российской Федерации, не предполагает произвольного привлечения к уголовной ответственности лиц, подозреваемых в совершении преступления, - привлечение их к уголовной ответственности возможно лишь при наличии поводов и основания для возбуждения уголовного дела и с соблюдением порядка уголовного судопроизводства, установленного федеральным законом, а именно Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (часть первая статьи 1 и глава 19), который, закрепляя поводы и основание для возбуждения уголовного дела и регулируя правила возбуждения уголовных дел публичного, частного и частно-публичного обвинения (статьи 140, 146 и 147), вместе с тем предусматривает основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела (статья 24), а также основания прекращения уголовного преследования (статья 27).
Оспариваемый Р.К. Евстратовым пункт 5 части первой статьи 27 УПК Российской Федерации прямо называет в числе оснований прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого наличие в отношении него неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, каких-либо исключений из этого правила, обусловленных особенностями тех или иных оснований прекращения уголовного преследования или отдельных стадий судопроизводства, на которых оно производится, данный Кодекс не содержит (определения от 19 февраля 2009 года N 112-О-О, от 11 мая 2012 года N 633-О и др.). С этим правилом согласуются и другие положения данного Кодекса, включая пункт 1 статьи 254, который обязывает суд прекратить уголовное дело, если во время судебного разбирательства установлено к тому основание, предусмотренное пунктом 5 части первой его статьи 27. Таким образом, уголовно-процессуальный закон исходит из недопустимости уголовного преследования за инкриминируемое лицу уголовно наказуемое деяние, когда остается в силе (не отменен) процессуальный акт об отказе от уголовного преследования того же лица за то же деяние, - и если сторона обвинения не исполнит на досудебной стадии это императивное условие, то допущенное ею нарушение может исправить суд.
2.2. По смыслу статей 46 - 52, 118, 120 и 123 Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им статей 6 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу, и принимать меры к устранению препятствующих этому обстоятельств (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года N 18-П и др.).
Часть первая статьи 75 УПК Российской Федерации - в развитие статьи 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, запрещающей использовать при осуществлении правосудия доказательства, полученные с нарушением федерального закона, - предусматривает, что доказательства, полученные с нарушением требований данного Кодекса, являются недопустимыми и что недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для установления любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу. Как неоднократно констатировал Конституционный Суд Российской Федерации, положения названной статьи служат гарантией принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу и не могут расцениваться как нарушающие чьи-либо права (определения от 21 октября 2008 года N 527-О-О, от 23 июня 2009 года N 886-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1190-О-О, от 29 мая 2014 года N 1049-О, от 25 октября 2016 года N 2203-О, от 27 июня 2017 года N 1178-О и др.).
При этом Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предъявляет к процессуальному решению относительно допустимости доказательств требования законности, обоснованности и мотивированности (части третья и четвертая статьи 7) и не содержит норм, освобождающих суд, а равно прокурора, следователя и дознавателя от обязанности исследовать доводы подозреваемого, обвиняемого о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы и при возникновении сомнений в допустимости или достоверности доказательств - отвергнуть их в соответствии с предписаниями статей 49 (часть 3) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2009 года N 1632-О-О, от 14 июля 2011 года N 955-О-О, от 21 мая 2015 года N 1134-О, от 29 сентября 2015 года N 1849-О, от 28 марта 2017 года N 501-О и др.).
2.3. Пункт 2 части первой статьи 39 УПК Российской Федерации, общим образом предусматривая право руководителя следственного органа проверять материалы проверки сообщения о преступлении или материалы уголовного дела и отменять незаконные или необоснованные постановления следователя, не освобождает руководителя следственного органа от обязанности своевременно выносить законные и обоснованные решения (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 26 мая 2016 года N 1126-О). Доводы же, приведенные Р.К. Евстратовым в обоснование своей позиции о неконституционности этого законоположения, свидетельствуют о том, что нарушение своих конституционных прав заявитель связывает не с содержанием нормы закона, а с ненадлежащим исполнением соответствующим должностным лицом возложенных на него обязанностей. Между тем оценка правомерности действий (бездействия) и решений должностных лиц правоприменительных органов, а также проверка правосудности судебных решений, в том числе в части правильности истолкования судами примененных законоположений, как требующие исследования фактических обстоятельств конкретного дела, к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, определенной в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относятся.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Евстратова Романа Константиновича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д. ЗОРЬКИН