КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 29 октября 2020 г. N 2592-О
ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА РЕМИЗОВА КОНСТАНТИНА ВАЛЕНТИНОВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТОМ 3 ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 39, ЧАСТЯМИ ШЕСТОЙ И СЕДЬМОЙ СТАТЬИ 109, ЧАСТЬЮ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 217 И ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 219 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина К.В. Ремизова к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданин К.В. Ремизов оспаривает конституционность пункта 3 части первой статьи 39, частей шестой и седьмой статьи 109, части четвертой статьи 217 и части первой статьи 219 УПК Российской Федерации. По мнению заявителя, данные нормы не соответствуют статье 22 Конституции Российской Федерации, поскольку в системе правового регулирования позволяют продлевать срок содержания обвиняемого под стражей свыше предельного в случае возобновления следственных действий по инициативе следователя или руководителя следственного органа, без заявления обвиняемым ходатайства об этом в период ознакомления со всеми материалами уголовного дела.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
В силу статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации, принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, воплощая наиболее значимое социальное благо, предопределяет - исходя из признания государством достоинства личности - недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии и включает, в частности, право не подвергаться ограничениям, которые связаны с применением задержания, ареста, заключения под стражу или с лишением свободы во всех иных формах, без предусмотренных законом оснований и вне надлежащей процедуры, а также сверх установленных либо контролируемых сроков (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 1996 года N 14-П, от 15 января 1999 года N 1-П, от 14 марта 2002 года N 6-П и от 22 марта 2005 года N 4-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июня 2000 года N 175-О, от 8 апреля 2004 года N 132-О и др.). При этом конкретные границы контролируемых судом сроков содержания под стражей непосредственно Конституцией Российской Федерации не устанавливаются и не являются обязательным условием обеспечения права на свободу и личную неприкосновенность и его судебной защиты, а определяются законодателем с учетом их разумности, недопустимости возложения на подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления обременений на неопределенное или слишком долгое время и принимая во внимание требования эффективности реализации публичных функций и процессуальной экономии (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2015 года N 23-П).
Конкретизируя положения Конституции Российской Федерации применительно к такой мере пресечения, как заключение под стражу, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации определяет единые для всего уголовного судопроизводства нормативные основания ее применения и подлежащие учету при ее избрании обстоятельства (статьи 97, 99, 100 и 108), устанавливает сроки содержания под стражей и порядок их продления в досудебном производстве (статья 109), а также закрепляет обязанность суда, прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя немедленно освободить всякого незаконно задержанного, или лишенного свободы, или содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного данным Кодексом (часть вторая статьи 10). По смыслу взаимосвязанных положений статьи 109 и части третьей статьи 217 данного Кодекса, регламентирующей процедуру ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела после производства по нему всех следственных действий, предельный срок пребывания обвиняемого под стражей на досудебной стадии может быть продлен в связи с необходимостью обеспечения ему достаточного времени для завершения ознакомления с материалами дела по окончании предварительного расследования, притом что для решения вопроса о таком продлении на данном этапе движения дела требуется установление судом с участием заинтересованных сторон правовых и фактических обстоятельств, подтверждающих наличие общих нормативных оснований для применения мер пресечения, предусмотренных статьями 97 и 99 данного Кодекса, а равно закрепленных в статьях 108 и 109 данного Кодекса специальных условий дальнейшего продления содержания под стражей как в пределах определенного законом максимального срока, так и с его превышением.
Регулируя порядок окончания предварительного следствия с обвинительным заключением, данный Кодекс предусматривает в частях первой и второй статьи 219 возможность в ходе ознакомления с материалами завершенного расследования дополнить материалы уголовного дела лишь в случае удовлетворения соответствующего ходатайства, заявленного одним из участников производства по делу (что не препятствует продолжению ознакомления с материалами дела другими участниками), а также содержит адресованное следователю требование по окончании производства дополнительных следственных действий уведомить об этом участников процесса и предоставить им возможность ознакомления с полученными материалами. Приведенные нормы, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, не предполагают произвольное дополнение материалов уголовного дела, ознакомление обвиняемого и его защитника с такими материалами в неполном объеме и не имеют предметом регулирования сроки содержания под стражей, основания и порядок их продления (определения от 16 июля 2009 года N 979-О-О, от 25 февраля 2013 года N 184-О, от 24 октября 2013 года N 1602-О, от 22 апреля 2014 года N 878-О, от 23 июня 2015 года N 1519-О и от 6 июня 2016 года N 1436-О). Дополнительные же следственные действия, осуществляемые на этом этапе в период срока содержания обвиняемого под стражей, определенного судом сверх установленного законом предела, являются частью обеспечивающей разрешение ходатайства о дополнении материалов оконченного расследованием уголовного дела процедуры (определения от 18 июля 2019 года N 1840-О, от 27 сентября 2019 года N 2346-О и от 19 декабря 2019 года N 3330-О).
При этом в системе правового регулирования, в том числе в нормативной связи со статьями 6.1, 217 и 219 данного Кодекса, положения его статьи 109 предполагают, что при ознакомлении обвиняемого и его защитника с материалами оконченного расследованием уголовного дела продление срока содержания обвиняемого под стражей, превышающего предусмотренный для стадии предварительного расследования предельный срок содержания под стражей, допускается лишь при сохранении оснований и условий применения этой меры пресечения и на устанавливаемый судом разумный срок, определяемый с учетом необходимости обеспечения права обвиняемого на ознакомление по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника и права иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите (часть третья и пункт 12 части четвертой статьи 47 данного Кодекса), существа заявленных участниками процесса ходатайств о дополнении материалов дела, времени, необходимого для их рассмотрения, разрешения и ознакомления с вновь приобщенными к делу материалами. Не исключают названные нормы и возможность использовать предусмотренные законом средства компенсаторного характера в случае несоразмерно длительного содержания под стражей при обстоятельствах, связанных с осуществлением процедуры ознакомления с материалами оконченного расследованием уголовного дела (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 2016 года N 1436-О).
Таким образом, принимая во внимание ранее сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации правовые позиции, нет оснований для вывода о том, что оспариваемые положения статей 109, 217 и 219 УПК Российской Федерации (а равно нормы статьи 39 данного Кодекса, наделяющей руководителя следственного органа полномочиями давать следователю определенные пунктом 3 ее части первой указания), применяемые в системе правового регулирования, содержат неопределенность, обусловливающую произвольное, не контролируемое судом и несоразмерное продление сроков содержания под стражей, а потому они не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в обозначенном в его жалобе аспекте. Установление же обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать о нарушениях, касающихся проведения следователем в инициативном порядке следственных и иных процессуальных действий на этапе ознакомления К.В. Ремизова и его защитника с материалами оконченного расследованием уголовного дела, к чему, по сути, сводятся доводы его жалобы, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Признать жалобу гражданина Ремизова Константина Валентиновича не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителем вопроса не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д. ЗОРЬКИН