АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 8 февраля 2021 г. N Ф04-6380/2020
Дело N А03-900/2020
Резолютивная часть постановления объявлена 02 февраля 2021 года.
Постановление изготовлено в полном объеме 08 февраля 2021 года.
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:
рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу главы крестьянского (фермерского) хозяйства Семина Владимира Александровича на решение Арбитражного суда Алтайского края от 10.07.2020 (судья Музюкин Д.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2020 (судьи Аюшев Д.Н., Сластина Е.С., Ходырева Л.Е.) по делу N А03-900/2020 по иску закрытого акционерного общества "Меркурий" (656037, Алтайский край, город Барнаул, проспект Ленина, дом 156А, ИНН 2224125169, ОГРН 1082224007832) к главе крестьянского (фермерского) хозяйства Семину Владимиру Александровичу (ИНН 222213382109, ОГРНИП 315041100001096) о взыскании убытков.
Суд
установил:
закрытое акционерное общество "Меркурий" (далее - общество) обратилось к главе крестьянского (фермерского) хозяйства Семину Владимиру Александровичу (далее - глава КФХ) с иском о взыскании убытков в размере 460 428 руб.
Решением Арбитражного суда Алтайского края от 10.07.2020, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2020, иск удовлетворен.
Глава КФХ обратился с кассационной жалобой, в которой просит отменить решение и постановление, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении иска.
В кассационной жалобе глава КФХ приводит следующие доводы: апелляционный суд дал неверную квалификацию заключенному между сторонами договору, который фактически является смешанным, поскольку имеет признаки кредитного договора и договора контрактации, и в этой связи необоснованно не применил подлежащие применению положения статьи 538 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ); вывод судов о наличии вины главы КФХ в нарушении своего обязательства по договору ошибочен, так как невозможность исполнения обязательства обусловлена исключительно обстоятельствами непреодолимой силы, а именно, поражением посевов капустной молью, при этом, заключая договор в августе 2019 года, глава КФХ имел разумные и обоснованные ожидания на восстановление поврежденных посевов и получение урожая, достаточного для исполнения сделки; судами не учтено, что главой КФХ были приняты надлежащие меры для получения высокого урожая, выразившиеся в приобретении элитных сертифицированных семян, прохождении обучения по программе "Защита растений"; не приняты во внимание судами и пояснения привлеченного специалиста, подтвердившего невозможность спрогнозировать возникновение убытков от повреждения посевов капустной молью, ввиду возможности ее последующего отрастания; сделка на приобретение рапса у сельскохозяйственного производственного кооператива "Шульгинский" (далее - кооператив) заключена обществом до истечения сроков поставки товара по договору с ответчиком и до направления им уведомления о невозможности исполнения обязательств, следовательно, она не могла быть принята в качестве замещающей; понесенные обществом убытки компенсированы ответчиком уплаченными в добровольном порядке процентами за пользование коммерческим кредитом и неустойкой.
В отзыве на кассационную жалобу общество просит отказать в ее удовлетворении, оставить обжалуемые судебные акты без изменения, находя их полностью законными и обоснованными.
Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассмотрена в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).
Проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность и обоснованность принятых по делу судебных актов, суд кассационной инстанции не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы.
Судами установлено, что между главой КФХ (продавец) и обществом (покупатель) заключен договор от 16.08.2019 N 1278-19, поименованный сторонами в качестве договора поставки (далее - договор), по условиям которого продавец обязался поставить, а покупатель принять и оплатить поставляемую партиями сельскохозяйственную продукцию (далее - товар, продукция). Наименование, количество, стоимость и качество продукции, сроки ее поставки и оплаты, а также иные условия каждой партии согласовываются сторонами в спецификациях (пункты 1.1, 1.2 договора).
Пунктом 2.3 договора предусмотрено, что поставка продукции на условиях предварительной оплаты означает факт предоставления продавцу коммерческого кредита в соответствии с положениями статьи 823 ГК РФ и возможность начисления и взимания покупателем с продавца платы в виде процентов за пользование коммерческим кредитом. Плата за пользование коммерческим кредитом с момента оплаты продукции до момента истечения согласованного сторонами срока поставки включена в стоимость продукции. Плата за пользование коммерческим кредитом с момента истечения согласованного сторонами срока поставки продукции и до момента фактической поставки продукции продавцом устанавливается в размере 0,1% от стоимости поставленной продукции за каждый день пользования коммерческим кредитом.
Пунктом 5.3 договора установлена ответственность продавца за нарушение сроков поставки товара в виде штрафной неустойки в размере 0,1% от стоимости недопоставленной (несвоевременно отгруженной) продукции за каждый день просрочки, а также предусмотрена обязанность продавца возместить покупателю в полном объеме все причиненные убытки.
В спецификации от 16.08.2019 N 1 стороны согласовали поставку рапса в количестве 150 тонн по цене 16 300 руб. за тонну без учета налога на добавленную стоимость на общую сумму 2 445 000 руб.
Пунктом 3 спецификации предусмотрена 100% предварительная оплата товара, а также установлен срок поставки - 30.09.2019.
Во исполнение условий договора общество перечислило предпринимателю денежные средства в размере 2 445 000 руб., что подтверждается платежным поручением от 19.08.2019 N 376.
Глава КФХ по товарной накладной от 24.09.2019 N 7 поставил обществу рапс в количестве 25,56 тонн на общую сумму 292 662 руб.
Уведомлением от 18.10.2019 глава КФХ сообщил обществу о невозможности поставки оставшейся части товара в связи с уничтожением посевов рапса капустной молью.
Ввиду того, что товар по договору в полном объеме поставлен не был, общество заключило договор поставки сельскохозяйственной продукции от 10.09.2019 N 1334-19 (далее - договор от 10.09.2019) с кооперативом, по которому приобрело недостающее количество рапса по 20 000 руб. за тонну.
Полагая, что разница между согласованной с главой КФХ в договоре ценой рапса и ценой по совершенной взамен с кооперативом сделке является убытками, возникшими вследствие ненадлежащего исполнения главой КФХ договорных обязательств, общество направило в адрес ответчика претензию от 24.10.2019 с требованиями вернуть авансовый платеж, оплатить начисленные проценты за пользование коммерческим кредитом и неустойку за нарушение сроков поставки товара, а также возместить убытки в размере 460 428 руб.
Неисполнение предпринимателем всех требований претензии обусловило обращение общества в суд с настоящим иском.
Удовлетворяя иск, суд первой инстанций руководствовался положениями статей 15, 393, 401, 404, 520, 524, 535, 537, 538 ГК РФ, правовыми позициями, изложенными в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25), пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" (далее - Постановление N 7), и исходил из доказанности наличия на стороне истца заявленных ко взысканию убытков, возникших в результате ненадлежащего исполнения договора ответчиком.
При этом суд первой инстанции квалифицировал заключенный между сторонами договор в качестве договора контрактации.
Аргумент предпринимателя об отсутствии его вины в нарушении обязательства и необходимости освобождения от ответственности на основании положений статьи 538 ГК РФ суд отклонил со ссылкой на пояснения специалиста, подтвердившего, что к моменту заключения договора (16.08.2019) факт высокой степени вероятности повреждения полей рапса капустной молью в 2019 году и, следовательно, невозможности получения высокого урожая рапса был очевиден. Суд счел, что вина предпринимателя заключается в допущенной им неверной оценке степени повреждения рапса на принадлежащих ему полях и возможности его восстановления в объеме, достаточном для исполнения принимаемых обязательств.
Суд первой инстанции также отметил, что принятие предпринимателем мер к получению более высокого урожая (приобретение элитных семян, удобрений, прохождение обучения по программе "Защита растений") само по себе не может являться основанием для освобождения его от ответственности.
Седьмой арбитражный апелляционный суд оставил решение суда первой инстанции без изменения.
Однако суд апелляционной инстанции счел, что заключенный между сторонами договор не является договором контрактации, в связи с чем к правоотношениям сторон не могут быть применены специальные нормы, в том числе ограничивающие ответственность производителя сельскохозяйственной продукции (статья 538 ГК РФ). По мнению апелляционного суда, заключенный между сторонами договор является договором поставки, что свидетельствует о наличии у предпринимателя возможности приобрести спорный товар у иного лица для последующей его поставки обществу с целью исполнения своих обязательств по договору.
Суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены или изменения судебных актов и исходит из следующего.
В силу пункта 1 статьи 393.1 ГК РФ в случае, если неисполнение или ненадлежащее исполнение должником договора повлекло его досрочное прекращение и кредитор заключил взамен его аналогичный договор, кредитор вправе потребовать от должника возмещения убытков в виде разницы между ценой, установленной в прекращенном договоре, и ценой на сопоставимые товары, работы или услуги по условиям договора, заключенного взамен прекращенного договора.
Юридически значимые обстоятельства, порядок распределения бремени доказывания, а также законодательные презумпции в отношении требований о возмещении убытков разъяснены в пункте 12 Постановления N 25 и пункте 5 Постановления N 7.
Из указанных разъяснений следует, что при предсказуемости негативных последствий в виде возникновения убытков, которые нарушитель обязательства как профессиональный участник оборота мог и должен был предвидеть, причинная связь не подлежит доказыванию лицом, потерпевшим от нарушения, а презюмируется. Не обязательно и точное доказывание потерпевшим размера убытков, причиненных нарушением.
В целом же по смыслу статей 15 и 393 ГК РФ кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).
Руководствуясь указанными нормами права и разъяснениями высшей судебной инстанции и установив, что в результате ненадлежащего исполнения предпринимателем обязательств по поставке рапса в количестве 124,44 тонн общество приобрело его у другого поставщика по более высокой цене, суды пришли к аргументированному выводу о наличии оснований для взыскания заявленных убытков, и в этой связи правомерно удовлетворили требования.
Аргумент предпринимателя об отсутствии его вины в нарушении обязательства и наличии в связи с этим оснований для освобождения от ответственности по правилам статьи 538 ГК РФ судом округа отвергается.
Из содержания обжалуемых судебных актов следует, что судами дана различная квалификация заключенного сторонами договора. Так, суд первой инстанции признал спорный договор договором контрактации, суд апелляционной инстанции - договором поставки.
Договоры контрактации и поставки являются отдельными видами договора купли-продажи.
Договор контрактации обладает следующими отличительными признаками: 1) его предметом может выступать сельскохозяйственная продукция, причем выращенная (произведенная) продавцом по договору (как правило, такой договор заключается на будущий товар - урожай, приплод и т.п.); 2) поставщиком является производитель сельскохозяйственной продукции; 3) на стороне покупателя выступает заготовитель сельскохозяйственной продукции (контрактант), который приобретает ее для использования в предпринимательской деятельности; 4) цель приобретения сельскохозяйственной продукции - ее дальнейшая переработка или продажа.
В рассматриваемом случае судами установлено, что в рамках спорного договора реализуемым товаром являлась производимая продавцом (глава КФХ) сельскохозяйственная продукция - рапс, закупаемая покупателем (общество) для использования в своей предпринимательской деятельности.
Учитывая установленные обстоятельства, суд округа признает верным вывод суда первой инстанции о том, что спорный договор по своей правовой природе является договором контрактации. Наличие в договоре условия о коммерческом кредите не делает его смешанным, поскольку это условие свойственно договорам купли-продажи, к числу которых относится договор контрактации (статьи 487, 488 ГК РФ). Не свидетельствует об этом и правило о субсидиарном применении норм главы 42 по пункту 2 статьи 823 ГК РФ, так как их применение обусловлено неодновременностью встречных предоставлений.
Нормы о договоре контрактации содержатся в параграфе 5 главы 30 ГК РФ.
Статьей 538 ГК РФ установлено специальное правило, согласно которому ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств возлагается на производителя сельскохозяйственной продукции только при наличии его вины.
Между тем, предусмотренное указанной нормой снижение стандарта ответственности поставщика до ответственности только за вину (пункты 1, 2 статьи 401 ГК РФ), а не за риск (пункт 3 статьи 401 ГК РФ), не означает, что он перестает нести всякую ответственность за обстоятельства, находящиеся вне его контроля.
Иными словами, непреодолимость неподконтрольных обстоятельств не является безусловным основанием для освобождения производителя сельскохозяйственной продукции от ответственности. Для освобождения от нее поставщик должен доказать, что не в силах был избежать или преодолеть само это препятствие или его негативные последствия, предприняв все необходимые и разумные меры для его предотвращения либо ненаступления.
При этом должник не может ссылаться на наступившие непреодолимые обстоятельства, если ему было известно об их грядущем наступлении (высокой вероятности этого), а также о том, что они явно создадут препятствия для должного исполнения им своих обязанностей, еще до вступления в обязательство. Осознанное принятие должником обязательств, находящихся под существенной угрозой неисполнения по причине высоковероятного возникновения в будущем привходящей объективной невозможности исполнения, не может считаться находящимся вне сферы контроля должника. В противном случае, рискуя при заключении сделки сам, он получал бы возможность перекладывать негативные последствия предсказуемых рисков от собственных решений в виде потенциального неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства на кредитора.
Содержание понятия "вина" в гражданском праве не может быть тождественно значению этого термина в публичных отраслях права (уголовном, административном и пр.), поэтому для установления того обстоятельства, что то или иное событие, негативно отразившееся на контрагенте должника, наступило не по вине должника, необходимо установить, что должник при должной степени заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства в принципе не имел возможности предотвратить наступление этого события.
И если отсутствие умысла в нарушении заключается в минимальной степени заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства (пункт 7 Постановления N 7), то отсутствие такой формы вины как неосторожность (пункт 1 статьи 401 ГК РФ) предполагает подтверждение должником более высокой степени заботливости и осмотрительности при вступлении в обязательство и его исполнении, исходя из адекватной оценки имеющейся информации.
Исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, в том числе публикации в средствах массовой информации в феврале, марте, июне, июле, августе 2019 года, в которых говорилось об ожидаемом в 2019 году нашествии капустной моли, а после того, как ожидание оправдалось, о самом факте этого нашествия, приняв во внимание данные в судебном заседании пояснения специалиста, пояснившего, что миграция капустной моли в 2019 году началась в конце мая - первых числах июня, и только в середине августа моль исчезла, и на менее поврежденных полях рапс стал отрастать, суды установили, что к моменту заключения ответчиком договора (16.08.2019) факт повреждения урожая рапса капустной молью был ему достоверно известен. При этом значительность повреждения не давала разумных оснований ожидать получения высокого урожая сельскохозяйственной культуры даже в случае ее отрастания.
Поскольку заключение договора в условиях высокой степени риска его неисполнения нельзя признать действиями, соответствующими ожидаемому поведению разумного и добросовестного участника гражданского оборота (пункт 1 Постановления N 25), суды обоснованно констатировали наличие вины главы КФХ в нарушении обязательства, выразившейся в неверной оценке степени повреждения урожая рапса на принадлежащих ему полях и ошибочности вывода о возможности его восстановления в объеме, достаточном для исполнения договорных обязанностей.
Утверждение ответчика о принятии им мер к получению высокого урожая (приобретение элитных сертифицированных семян, прохождение обучения по программе "Защита растений") оценивалось судами и обоснованно отклонено, как не являющееся основанием для освобождения его от ответственности. Указанные обстоятельства не свидетельствуют о принятии ответчиком каких-либо мер для предотвращения негативных последствий от неисполнения им своих обязательств по договору после его подписания, а равно не санируют не имеющую веских оснований самонадеянность главы КФХ при заключении договора, полагавшего, что собранного им урожая рапса будет достаточно для исполнения, несмотря на имеющуюся информацию о нашествии вредителей.
Довод ответчика о том, что заключенный между обществом и кооперативом договор от 10.09.2019 нельзя считать замещающей сделкой ввиду его подписания до истечения сроков поставки товара по договору с главой КФХ и до направления последним уведомления о невозможности исполнения своих обязательств, судом округа отклоняется.
В пункте 13 Постановления N 7 разъяснено, что заключение замещающей сделки до прекращения первоначального обязательства не влияет на обязанность должника по осуществлению исполнения в натуре и на обязанность кредитора по принятию такого исполнения (пункт 3 статьи 308 ГК РФ). Кредитор вправе потребовать от должника возмещения убытков в виде разницы между ценами в первоначальном договоре и такой замещающей сделке при условии, что впоследствии первоначальный договор был прекращен в связи с нарушением обязательства, которое вызвало заключение этой замещающей сделки.
Другими словами, само по себе существование первоначального обязательства должника не создает препятствий для совершения кредитором замещающей сделки. Однако в том случае, если кредитор не заявлял отказа от принятия исполнения по просроченному первоначальному обязательству в связи с утратой в нем интереса либо данное обязательство не прекращено по иным основаниям, то за должником сохраняется обязанность по исполнению, а, значит, и право на разумные ожидания на получение встречного предоставления от кредитора. Такое исполнение, пусть и предоставленное должником с просрочкой, влечет возникновение у кредитора обязанностей по его принятию и предоставлению своей (встречной) части исполнения вне зависимости от того, что к этому моменту кредитор уже совершил замещающую сделку.
То есть неосмотрительно поспешное совершение замещающей сделки кредитором порождает у него риски возникновения обязанности принятия исполнения по первоначальной сделке и, соответственно, фактически двойной оплаты (как первоначальному контрагенту, так и контрагенту по замещающей сделке). По общему правилу, пока должник сохраняет право и обязанность по исполнению своей части обязательства, на него не могут быть отнесены убытки кредитора, связанные с совершением замещающей сделки.
Поэтому первоначальная сделка должна быть расторгнута к моменту взыскания убытков, причиненных ее неисполнением, но это не означает, что она обязательно должна быть расторгнута на момент совершения замещающей сделки.
При этом добросовестность кредитора и разумность его действий при заключении замещающей сделки предполагаются (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307, статья 393.1 ГК РФ). Указанная презумпция является опровержимой. В силу статьи 65 АПК РФ именно на ответчике лежит бремя доказывания обратного, и иного не доказано.
Кроме того, договор от 10.09.2019, заключенный обществом с кооперативом, является рамочным, в связи с чем условия поставки каждой конкретной партии товара согласовывались сторонами в спецификациях. Поставка спорной партии товара была согласована обществом и кооперативом в спецификации от 22.10.2019, то есть после получения уведомления главы КФХ о невозможности исполнить обязательства по поставке в объеме 124,44 тонн рапса.
В связи с этим суды обоснованно исходили из того, что именно неисполнение ответчиком принятых на себя обязательств по поставке рапса привело к возникновению у общества неблагоприятных последствий в виде необходимости приобретения товара у иного поставщика по более высокой цене (заключение замещающей сделки).
Оправданность повышения цены рапса установлена судами на основании сведений управления Федеральной службы государственной статистики по Алтайскому краю.
Не принимается и довод главы КФХ о том, что убытки общества компенсируются за счет предусмотренных договором процентов за пользование коммерческим кредитом и неустойки.
Из разъяснений, изложенных в пункте 12 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.1998 N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами", следует, что проценты за пользование коммерческим кредитом представляют собой плату за пользование денежными средствами, которая подлежит уплате по правилам об основном денежном долге и не является мерой гражданско-правовой ответственности.
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 N 306-ЭС17-16139, если сторонами в рамках предоставленной им свободы договора согласовано условие о том, что при несвоевременной оплате сторона оплачивает определенные повременные платежи (исчисляемые в процентах), к которым применимы правила о коммерческом кредите, то суд не вправе квалифицировать их иным образом, так как это искажает волю сторон.
Предварительная оплата товара на значительную сумму, когда встречное исполнение (передача товара) планируется через значительный промежуток времени, является кредитованием продавца со стороны покупателя.
Этот механизм по общему правилу не свойственен рыночным отношениям эквивалентного обмена ценностями, происходящего преимущественно одномоментно (либо, по меньшей мере, стремящегося к такой одномоментности), поскольку ни одна из сторон не заинтересована в уменьшении на длительный срок своей имущественной массы в пользу другой стороны без встречного предоставления, ибо в такой ситуации она вынуждена принять на себя риски дальнейшей неисправности другой стороны и неисполнения ею встречной части обязательства. Подобные риски должны быть экономически оправданны и компенсированы либо покрывающим их обеспечением, либо иной экономической выгодой (например, длительностью и стабильностью отношений, в совокупном объеме дающих восполняющую имущественную пользу, процентами за пользование коммерческим кредитом и пр.).
Поэтому само по себе взимание кредитором с должника процентов за пользование коммерческим кредитом не влечет освобождения должника от возмещения убытков кредитору при нарушении обязательства, при отсутствии явного злоупотребления со стороны кредитора имеющимся правовым инструментарием (что в настоящем случае не доказано).
Оплата согласованной сторонами неустойки также не исключает компенсации убытков, так как согласно договору неустойка носит штрафной характер (абзац второй пункта 1 статьи 394 ГК РФ, пункт 60 Постановления N 7).
При таких обстоятельствах вывод судов о законности и обоснованности заявленных требований суд кассационной инстанции признает верным.
Поскольку оснований, предусмотренных статьей 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов в кассационном порядке не имеется, жалоба ответчика удовлетворению не подлежит.
В силу статьи 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителя кассационной жалобы.
Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа
постановил:
решение Арбитражного суда Алтайского края от 10.07.2020 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2020 по делу N А03-900/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.
Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Председательствующий
К.И. ЗАБОЕВ
Судьи
Д.С. ДЕРХО
А.В. ХЛЕБНИКОВ