КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 26 сентября 2024 г. N 2147-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА ФЕДОРЮКА СЕРГЕЯ ЮРЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЧАСТЬЮ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 11, СТАТЬЕЙ 133 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, СТАТЬЯМИ 15, 151, 1070, 1100 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 1, СТАТЬЯМИ 9 И 17 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ АДВОКАТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И АДВОКАТУРЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, М.Б. Лобова, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина С.Ю. Федорюка к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
1. Апелляционным определением краевого суда изменен приговор, постановленный в отношении гражданина С.Ю. Федорюка, назначенное ему наказание постановлено считать условным, из-под стражи освободить. С.Ю. Федорюк, ссылаясь на незаконное, по его мнению, содержание под стражей, обратился в порядке гражданского судопроизводства с требованиями к Российской Федерации о возмещении утраченного заработка в связи с невозможностью в период содержания под стражей осуществлять адвокатскую деятельность и о взыскании компенсации морального вреда. В удовлетворении этих требований решениями районного и городского судов отказано, с чем согласились вышестоящие суды. Суды исходили из того, что судебная ошибка в связи с применением меры пресечения в виде заключения под стражу отсутствовала (факт незаконного применения меры пресечения не установлен), а также что истцом не представлены доказательства, подтверждающие утрату им заработка.
В этой связи заявитель просит признать не соответствующими статьям 2, 7, 8 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 34 (часть 1), 37 (части 1 и 3), 45, 46 (часть 1), 48 (часть 1), 50 (часть 3), 52, 53, 55 (часть 3), 75 (часть 5) и 75.1 Конституции Российской Федерации часть четвертую статьи 11 "Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве", статью 133 "Основания возникновения права на реабилитацию" УПК Российской Федерации, статьи 15 "Возмещение убытков", 151 "Компенсация морального вреда", 1070 "Ответственность за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда", 1100 "Основания компенсации морального вреда" ГК Российской Федерации и пункт 1 статьи 1 "Адвокатская деятельность", статьи 9 "Приобретение статуса адвоката" и 17 "Прекращение статуса адвоката" Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации".
По мнению заявителя, оспариваемые нормы исключают возмещение вреда, причиненного осужденному в результате исправленной судом апелляционной инстанции ошибки суда первой инстанции в виде неправильного осуждения к реальному лишению свободы и тем самым обусловленного избранием меры пресечения в виде заключения под стражу.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Статья 53 Конституции Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
В развитие этого конституционного положения Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает право на реабилитацию (под которой понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда), включающее в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах; определяет круг лиц, имеющих право на реабилитацию, основания возникновения данного права и итоговые процессуальные решения, в связи с принятием которых это право признается, а также закрепляет право на возмещение вреда в порядке, установленном его главой 18 "Реабилитация", любого лица, незаконно подвергнутого мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу (пункт 34 статьи 5 и части первая - третья статьи 133). Право на реабилитацию признается за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, судом - в приговоре, определении, постановлении, а следователем, дознавателем - в постановлении; одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием (часть первая статьи 134). Соответственно, уголовно-процессуальный закон прямо связывает право на реабилитацию с незаконным уголовным преследованием, с признанием такого права соответствующим процессуальным решением и применительно к конкретным участникам уголовного судопроизводства (подозреваемые, обвиняемые, подсудимые, осужденные, лица, к которым были применены принудительные меры медицинского характера) определяет различия в основаниях и порядке для реабилитации и для возмещения вреда, причиненного незаконными мерами процессуального принуждения, к которым относится и мера пресечения в виде заключения под стражу (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 марта 2024 года N 780-О).
Так, правила статьи 133 УПК Российской Федерации в полной мере не распространяются на случаи, когда за лицом не признано право на реабилитацию, постановленный обвинительный приговор изменен, а назначенное наказание в виде лишения свободы признано считать условным. Назначенное наказание в виде лишения свободы на срок до восьми лет суд вправе постановить считать условным, если придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе смягчающие и отягчающие обстоятельства (статья 73 УК Российской Федерации). Назначение условного осуждения не свидетельствует о незаконности предшествующего уголовного преследования, не предопределяет незаконность применения мер пресечения и поэтому не подпадает под критерии статьи 53 Конституции Российской Федерации, когда предполагается реабилитация. В таких иных случаях вопросы, связанные с возмещением вреда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства (часть пятая статьи 133 УПК Российской Федерации).
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации содержит средства правовой защиты компенсаторного характера от произвольного или несоразмерно длительного содержания под стражей при осуществлении уголовного судопроизводства. К ним относятся в том числе зачет времени содержания под стражей при определении общего срока назначенного судом наказания (пункты 5 и 9 части первой статьи 308), а также право на возмещение вреда (Постановление от 16 июля 2015 года N 23-П; определения от 14 января 2020 года N 6-О, от 31 мая 2022 года N 1422-О, от 30 мая 2023 года N 1038-О, от 28 сентября 2023 года N 2595-О и др.), причинно обусловленного незаконными мерами процессуального принуждения, а не просто сопряженного с ними - косвенно или предположительно (постановления от 2 марта 2010 года N 5-П и от 23 сентября 2021 года N 41-П; определения от 28 декабря 2021 года N 2702-О и от 28 июня 2022 года N 1518-О).
Не придается иной смысл приведенному регулированию и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", в котором судам разъяснено, что лица, не имеющие права на реабилитацию и на возмещение вреда на основании части третьей статьи 133 УПК Российской Федерации, в случае причинения им вреда дознавателем, следователем, прокурором или судом в соответствии с частью пятой статьи 133 того же Кодекса имеют право на его возмещение в порядке гражданского судопроизводства (пункт 7).
Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, действующее законодательство в системном единстве его предписаний не исключает принятия судом в порядке гражданского судопроизводства решения о компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела и в соответствии с принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина. Установленный законодателем механизм защиты личных неимущественных прав, предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации (Постановление от 15 марта 2023 года N 8-П).
Следовательно, оспариваемые положения статей 11 и 133 УПК Российской Федерации, статей 15, 151, 1070 и 1100 ГК Российской Федерации, а также статей 1, 9 и 17 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" - не регламентирующие основания и порядок возмещения вреда, причиненного применением мер принуждения, - не могут расцениваться как нарушающие права заявителя указанным им образом.
Проверка же правильности применения норм права с учетом фактических обстоятельств конкретного дела, на что, по существу, направлены доводы заявителя, утверждающего о незаконности содержания его под стражей, к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относится.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Федорюка Сергея Юрьевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д. ЗОРЬКИН