ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 12 ноября 2004 г. N 24-О04-5
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
рассмотрела кассационные жалобы осужденных О. и Ш. на приговор Верховного Суда Республики Адыгея от 10 июня 2004 года, которым О., родившийся 06 июня 1971 года в с. Б.Никольск Муромцемского района Омской области, несудимый, - осужден к лишению свободы по:
ст. 105 ч. 2 п.п. "ж, з" УК РФ на семнадцать лет;
ст. 162 ч. 3 п. "в" УК РФ на одиннадцать лет;
ст. 150 ч. 4 УК РФ на шесть лет;
ст. 150 ч. 4 УК РФ на шесть лет.
По совокупности преступлений на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ О. назначено двадцать лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Ш., родившийся 11 ноября 1985 года в с. Клюквенное Макушинского района Курганской области, несудимый, - осужден к лишению свободы по:
ст. 105 ч. 2 п.п. "ж, з" УК РФ на восемь лет;
ст.ст. 33 ч. 5, 162 ч. 3 п. "в" УК РФ на пять лет.
По совокупности преступлений в соответствии со ст. 69 ч. 3 УК РФ Ш. назначено девять лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима.
По этому же делу осужден К., приговор в отношении которого не обжалован.
Постановлено взыскать: с О. и Ш. солидарно: в пользу Государственного учреждения Управления пенсионного фонда РФ в Майкопском районе Республики Адыгея 17158 рублей, в пользу Л. 13334 рубля в счет возмещения материального ущерба, а также в счет компенсации морального вреда в пользу Л. с О. - 60000 рублей, с Ш. - 30000 рублей.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Червоткина А.С., объяснения осужденных О. и Ш., поддержавших доводы своих кассационных жалоб, при этом Ш. заявил, что преступления он совершил вдвоем с К.; мнение прокурора Филипповой Е.С., полагавшей необходимым приговор изменить, исключить излишнюю квалификацию действий О. по ст. 150 ч. 4 УК РФ и осуждение Ш. за пособничество в разбое, совершенном "с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия", а кассационные жалобы отклонить, судебная коллегия
установила:
О. и Ш. признаны виновным в совершении убийства группой лиц по предварительному сговору Л., сопряженного с разбоем.
О. признан виновным также в совершении разбоя с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а Ш. - в пособничестве этому разбою.
Кроме того, О. признан виновным в вовлечении несовершеннолетних Ш. и К. в совершение особо тяжких преступлений.
Преступления совершены 15 и 18 августа 2003 года в станице Севастопольской Майкопского района Республики Адыгея при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В судебном заседании осужденные О. и Ш. виновными себя не признали.
В кассационных жалобах и дополнениях к ним:
осужденный О. просит приговор отменить с направлением дела на новое судебное рассмотрение, указывая на то, что приговор постановлен на противоречивых показаниях К. и Ш. Причем Ш. в суде от своих показаний, данных в ходе предварительного следствия, отказался, пояснив, что он их придумал под давлением работников милиции. К. же, согласно заключению эксперта, склонен к фантазированию. Утверждает, что по делу нет ни одного объективного доказательства его (О.) виновности в совершении преступлений, за которые он осужден;
осужденный Ша. просит приговор отменить, указывая на то, что в ходе предварительного следствия он оговорил себя под давлением работников милиции. По этим же причинам его и О. оговаривает К., хотя у них имеется алиби, в момент совершения преступления он и О. находились в других местах. Ни одна из проведенных по делу экспертиз не доказывает виновность его и О. в совершении преступления.
В возражениях на кассационные жалобы государственный обвинитель Тхакушинов М.А., а также осужденный К. просят оставить приговор без изменения.
Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Виновность О. и Ш. в совершении преступлений, установленных приговором, подтверждена доказательствами, исследованными в судебном заседании.
Осужденный К. в судебном заседании показал, что 18 августа 2003 года О. предложил ему и Ш. совершить нападение на почтальона Л., убить его и завладеть деньгами, которые тот разносил в качестве пенсий, пообещав поделиться деньгами. В соответствии с договоренностью он и Ш. спрятались в кустах, и условным знаком сообщили О., что Л. вышел их дома Бырловых и идет по дороге один с портфелем в руках. После этого они услышали выстрел.
Подойдя к месту выстрела, они увидели Лежащего на дороге раненного в голову Л., портфеля рядом с ним не было. Из-за деревьев вышел О., у него в руках были ножницы и палка с гвоздями. Они втроем перетащили потерпевшего в заросли кустарника. Там О. стал наносить потерпевшему удары ножницами, Ш. - ножом, а он - палкой. Затем О. выбросил ножницы, и они ушли.
Ш. нож взял с собой. По пути он и Ш. встретили П-ву Е. с сыном А.
Ш. в ходе предварительного следствия давал аналогичные показания, уточняя, что О. 15 августа 2003 года предложил ему совершить нападение на Л. 18 августа 2003 года, в день выдачи пенсий, и поручил ему подыскать третьего соучастника, и он уговорил К. Удары Л. он (Ш.) наносил имевшимся у него с собой ножом, который он выбросил потом во дворе своего дома. В начале сентября 2003 года О. дал ему 5000 рублей за участие в этом нападении, 4000 рублей он впоследствии передал матери, сказав, что выручил их от продажи конопли.
Эти показания К. и Ш. подтверждены другими доказательствами.
Согласно протоколам осмотра места происшествия труп Л. был обнаружен в зарослях кустарника в лесном массиве со следами множественных телесных повреждений. Там же были обнаружены ножницы, принадлежащий потерпевшему портфель, а также доска с тремя торчащими из нее гвоздями. Во дворе дома Ш. был обнаружен нож.
В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы, проведенной по определению суда, смерть потерпевшего наступила от комбинированной травмы в результате воздействия огнестрельного оружия, острых и тупых предметов с множественными повреждениями внутренних органов, развитием кровопотери и шока.
На теле потерпевшего были обнаружены: одно огнестрельное пулевое ранение головы, пятьдесят проникающих ранений, которые могли быть причинены изъятыми на месте происшествия ножницами и гвоздями, вбитыми в доску, а также семь ранений, которые могли быть причинены ножом, изъятым во дворе дома Ш.
К. в ходе предварительного следствия опознал указанные предметы как орудия совершения преступления.
Свидетели П-ва Е.А. и П-в А.П. подтвердили, что они 18 августа видели Ш. и К. идущими с места, где впоследствии был обнаружен труп Л. Они были очень возбуждены, оглядывались по сторонам и не ответили на приветствие, чего раньше с ними не было.
Из показаний свидетеля Б-ва Н.М. следует, что Л. принес ему пенсию около 1 часов 30 минут и пошел дальше обычным маршрутом в сторону дома Ш-на, однако не дошел туда. На следующий день он и Ш-н обнаружили труп Л. в зарослях кустарника.
Из показаний свидетелей З-ва В.Е. и З-ва А.Е. следует, что, несмотря на тяжелое материальное положение семьи Ш., тот 20 октября 2003 года имел при себе деньги в сумме 2000 рублей. На день рожденья З-ва В.Е. купил ему в подарок кофту и джинсы, приобрел спиртного и продуктов на 400 рублей и отдал продавцу долг 300 рублей, приобрел вещи и для себя. На вопрос З-ва А.Е., не тратит ли он деньги с убийства Л., Ш. замешкался, заволновался, а потом сказал, что деньги ему дал его крестный отец В-р А..
Однако свидетель В-р А.М. как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании показал, что из его дома деньги никогда не пропадали.
Изложенные в кассационной жалобе осужденного Ш. доводы о том, что показания в ходе предварительного следствия он давал под давлением работников милиции, тщательно проверялись судом, и были обоснованно отвергнуты.
Ш. в судебном заседании заявлял, что по поводу оказания на него морального и физического насилия он неоднократно сообщал своему адвокату, а также дежурным прокурорам.
Между тем, допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей адвокат Пафова Ж.Ж., работники прокуратуры Кондратьев В.Н. и Митусов С.В., работник ИВС Ф. показали, что Ш. с подобными жалобами никогда не обращался, не сообщал о применяемом к нему насилии и при периодических медицинских освидетельствованиях.
Данные показания он давал на допросах, проводившихся с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, с участием его защитника, законного представителя (матери) и педагога, поэтому они обоснованно признаны достоверными и допустимыми доказательствами. Вопреки содержащимся в кассационных жалобах утверждениям, согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы, признаков повышенной внушаемости и повышенной склонности к фантазированию у К. не выявлено (т. 3, л.д. 105).
Проверялись судом и заявления О. и Ш. об алиби. Они также опровергаются материалами дела.
Из показаний осужденного К. следует, что сразу после нападения О., угрожая убийством, сказал ему и Ш., чтобы в случае задержания они говорили, что это преступление они совершили вместе с Р. Он и Ш., поэтому, сначала и дали такие показания. Когда же он дал правдивые показания по делу, Ш. в изоляторе временного содержания также высказывал в его адрес угрозы с требованием отказаться от этих показаний. Эти обстоятельства подтвердил свидетель П.
Ш. в ходе предварительного следствия также сначала давал пояснения о том, что в совершении преступления принимал участие Р. Затем он показал, что преступление совершил О., а о Р. он давал показания под влиянием угроз со стороны О., по этой же причине он подбрасывал Р. футболку со следами крови, переданную ему О.
Причастность Р. к совершению данного преступления проверялась органами следствия и судом. При этом было установлено, что Р. в момент совершения преступления находился на рабочем месте. Свидетель Р. показал, что ему действительно была подброшена футболка со следами крови, которую он, испугавшись, сжег.
Доводы осужденного Ш. о том, что в момент совершения преступления (в период с 14 до 15 часов) он занимался разгрузкой сена на ферме, наряду с другими доказательствами, опровергаются показаниями свидетеля Е., заведующей фермой, о том, что он действительно должен был выполнять эту работу, но на ферме она его не видела, и за получением денег за выполненную работу он не обращался.
Из показаний свидетелей В., М-кого А.В., М-кой М.В. и Ж-ва, на которых О. ссылался в подтверждении своего алиби, следует, что О. действительно в этот день занимался пилкой дров, но все они в течение дня, в том числе и О., с места работы неоднократно отлучались. С учетом этих других доказательств суд сделал правильный вывод о том, что алиби О. своего подтверждения не нашло.
Судом дана надлежащая оценка всей совокупности имеющихся по делу доказательств, сделан обоснованный вывод о виновности осужденных О. и Ш. в совершении преступлений, за которые они осуждены, и действия каждого из них, в целом, квалифицированы правильно.
Вместе действия О. по вовлечению в совершение преступления Ш. и К. ошибочно расценены как совокупность совершения двух преступлений и наказание ему назначено по каждому из них в отдельности.
Между тем в соответствии со ст. 17 ч. 1 УК РФ совокупностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено.
Как вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по ст. 150 УК РФ подлежат квалификации действия виновного, выразившиеся не только в склонении несовершеннолетнего к совершению преступления, но и в самом участии несовершеннолетнего в этом преступлении. При этом вовлечение в совершение преступления не одного, а нескольких несовершеннолетних, по смыслу закона, не образует совокупности преступлений и не может влечь за собой назначение наказания по совокупности преступлений.
Как видно из материалов дела всеми осужденными совершено одно преступление - разбойное нападение и сопряженное с ним убийство потерпевшего.
При таких обстоятельствах приговор суда в отношении О. подлежит изменению, а его действия - переквалификации со ст.ст. 150 ч. 4 УК РФ и 150 ч. 4 УК РФ на одну ст. 150 ч. 4 УК РФ.
Кроме того, из описательной части приговора подлежит исключению осуждение Ш. за пособничество в разбое, совершенном "с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия", поскольку, как видно из мотивировочной части приговора, этот квалифицирующий признак из его обвинения судом исключен.
Наказание О. и Ш. было назначено судом в соответствии с законом, соразмерное содеянному, с учетом данных, характеризующих личность каждого из них, всех обстоятельств дела. Поэтому, несмотря на вносимые в приговор изменения, оснований для снижения назначенного каждому из них наказания не имеется.
Руководствуясь ст., ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
Приговор Верховного Суда Республики Адыгея от 10 июня 2004 года в отношении О. и Ш. изменить.
Переквалифицировать действия О. со ст.ст. 150 ч. 4 УК РФ, 150 ч. 4 УК РФ на ст. 150 ч. 4 УК РФ, по которой назначить наказание в виде шести лет лишения свободы.
На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ст.ст. 105 ч. 2 п.п. "ж, з", 162 ч. 3 п. "в", 150 ч. 4 УК РФ путем частичного сложения наказаний назначить О. наказание в виде двадцати лет лишения свободы.
Исключить из описательной части приговора осуждение Ш. за пособничество в разбое, совершенном "с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия".
В остальной части приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы осужденных О. и Ш. - без удовлетворения.