ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
(ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ)
ПО МАТЕРИАЛАМ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
от 26 ноября 2009 года
ДЕЛО "УСТАРХАНОВА (USTARKHANOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (ЖАЛОБА N 35744/05)
Страсбург, 26 ноября 2009 года
По делу "Устарханова против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Нины Ваич,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Ханлара Гаджиева,
Дина Шпильманна,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 5 ноября 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой N 35744/05, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Хавой Устархановой (далее - заявительница) 3 октября 2005 г.
2. Интересы заявительницы представляли юристы фонда "Правовая инициатива по России", неправительственной организации, действующей в Нидерландах и имеющей представительство в России. Власти Российской Федерации были представлены А. Савенковым, первым заместителем Министра юстиции, а впоследствии Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. 18 марта 2008 г. Европейский Суд решил применить правило 41 Регламента Суда и рассмотреть жалобу в приоритетном порядке и коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил их.
Факты
I. Обстоятельства дела
5. Заявительница родилась в 1955 году и проживает в г. Ачхой-Мартане (Чечня). Она является матерью Балавди Устарханова <*>, который родился в 1982 году.
<*> Начиная с § 119 настоящего Постановления может именоваться также Урусхановым (прим. переводчика).
A. Исчезновение Балавди Устарханова
1. Версия заявительницы
6. События, описанные в жалобе, имели место в селе Закан-Юрт Ачхой-Мартановского района Чечни. В период, относящийся к обстоятельствам дела, село Закан-Юрт находилось под полным контролем российских федеральных сил. Военные блокпосты, обслуживаемые российскими военнослужащими, располагались на всех дорогах, ведущих в населенный пункт. В этой местности действовал комендантский час.
7. В период, относящийся к обстоятельствам дела, заявительница и ее сын Балавди Устарханов проживали в Ачхой-Мартане (Чечня). 31 декабря 2002 г. Балавди Устарханов отправился в Закан-Юрт, чтобы отметить новогодний праздник со своим другом Магомедом М. В тот же день он подрался с местными жителями и получил несколько порезов. Он был доставлен в местную больницу, в которой его порезы были обработаны и голова перевязана. Балавди Устарханов впоследствии решил остаться на несколько дней с семьей своего друга в Закан-Юрте.
8. В ночь с 6 на 7 января 2003 г. (в представленных документах указана также дата "в ночь на 6 января 2003 г. ") Балавди Устарханов находился в доме Магомеда М. в Закан-Юрте по адресу: Школьная улица, 72. Домовладение состояло из двух строений: одно принадлежало Магомеду М. и его семье, а другое - семье его дяди Махади М.
9. Около 6.00 большая группа вооруженных лиц в камуфляжной форме ворвалась в домовладение. Некоторые из них носили маски. Те, кто не носил масок, имели славянскую внешность. Лица не назвали себя и не предъявили каких-либо документов. Они говорили по-русски без акцента и имели портативные устройства радиосвязи. Жители домовладения подумали, что они являются российскими военнослужащими <*>.
<*> Здесь и в других местах опущено уточнение Европейского Суда о том, что военнослужащие являются военными (прим. переводчика).
10. Военнослужащие уведомили присутствующих, что они ищут лицо, разыскиваемое властями. Они провели проверку и забрали паспорта Махади М. и Магомеда М. По завершении проверки военнослужащие собирались отбыть, когда один из них спросил Балавди Устарханова, почему его голова перевязана. Последний пояснил, что прибыл в дом своего друга на праздники, что он был ранен острым предметом и что его порезы были обработаны в местной больнице. Военнослужащий затем обратился к кому-то с помощью портативного устройства радиосвязи и сообщил, что в доме находится человек, не зарегистрированный там по месту жительства, и что его голова перевязана. Военнослужащему предложили забрать Балавди Устарханова с собой.
11. Когда друзья Балавди Устарханова спросили военнослужащих, почему они его увозят, те пояснили, что намерены установить, что Балавди делал в доме. Военнослужащие вывели Балавди Устарханова на улицу без обуви и теплой одежды. Они посадили его в одну из военных машин, припаркованных у дома: там находились военный автомобиль "УАЗ", микроавтобус и БТР (бронетранспортер). Транспортные средства затем двинулись в направлении местного блокпоста, контролируемого российскими вооруженными силами.
12. Паспорт Махади М., который был украден похитителями, был позднее найден в окрестностях Закан-Юрта, на дороге в Грозный, через улицу от российского военного блокпоста.
13. Как указывал сосед Магомеда М., И.А., который проживал на другой стороне улицы, около 5.00 7 января 2003 г. он и его родственники видели из окон два транспортных средства и большую группу вооруженных военнослужащих, которые говорили по-русски без акцента. Некоторые из них носили маски; они имели портативные устройства радиосвязи. Военнослужащие остановились рядом с их домом и беседовали. Один из них заметил семейный автомобиль, припаркованный во дворе, и спросил внучку И.А., кому он принадлежит. Когда девочка ответила, что автомобиль принадлежит ее дяде, сыну И.А., военнослужащие вошли в дом, вытащили сына И.А. на улицу и принялись бить его дубинками. И.А. начал взывать о помощи и просить военнослужащих не убивать его сына. Затем один из них вызвал кого-то по радио и сообщил, что они задержали троих, из которых один не является местным жителем. И.А. слышал, как некто по радио приказал военнослужащим оставить местных жителей в покое, забрать незнакомца с перевязанной головой и уезжать. Как утверждает И.А., он видел из своего дома автомобиль "ГАЗ" и автомобиль "УАЗ", припаркованный у дома его соседа Магомеда М. После того как военнослужащие отбыли, И.А. узнал от своих соседей, что военнослужащие забрали их гостя, Балавди Устарханова. И.А. не был допрошен властями по поводу этих событий.
14. Согласно показаниям родственницы Магомеда М., Б.М., около 5.00 7 января 2003 г. она видела группу вооруженных военнослужащих, вошедших в дом ее родственника Магомеда М., который находился в том же дворе. Военнослужащие носили камуфляжную форму; они говорили по-русски без акцента и имели портативные устройства радиосвязи. Она слышала, как военнослужащие объясняли кому-то по радио, что в доме находится не зарегистрированное там лицо и что оно ранено в голову. Ответ, полученный военнослужащими, гласил: "Забирайте его и уезжайте". Когда военнослужащие покинули дом, она слышала шум военных машин. Многие местные жители собрались во дворе вскоре после похищения. Б.М. не была допрошена властями по поводу этих событий.
15. Как утверждает заявительница, ряд других свидетелей похищения отказались дать показания Европейскому Суду из опасения за свою безопасность и безопасность своих родственников.
16. В подтверждение своей версии заявительница представила показания Б.М. от 31 августа 2008 г. и показания И.А. от 31 августа 2008 г.
2. Информация, представленная властями Российской Федерации
17. Власти Российской Федерации не оспаривали большинство фактов, представленных заявительницей. Согласно их объяснениям "...уголовное дело было возбуждено по жалобе Х. Устархановой, поступившей в Ачхой-Мартановский районный отдел внутренних дел 7 января 2003 г., согласно которой около 6.00 в ночь 6 - 7 января 2003 г. неустановленные вооруженные лица в камуфляжной форме и масках увезли ее сына Б. Устарханова из дома, расположенного по адресу: Школьная улица, 72, в Закан-Юрте Ачхой-Мартановского района Чечни".
B. Поиски Балавди Устарханова и официальное расследование его похищения
1. Версия заявительницы
18. Утром 7 января 2003 г. Магомед М. уведомил заявительницу о похищении Балавди Устарханова. В тот же день заявительница направилась в Ачхой-Мартановский районный отдел внутренних дел (далее - Ачхой-Мартановский РОВД) и Ачхой-Мартановскую районную прокуратуру (далее - районная прокуратура) и жаловалась на похищение ее сына.
19. 21 января 2003 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело по факту похищения Балавди Устарханова на основании части 2 статьи 126 Уголовного кодекса (похищение человека при отягчающих обстоятельствах). Уголовному делу был присвоен номер 44011.
20. 23 января 2003 г. районная прокуратура признала заявительницу потерпевшей по уголовному делу.
21. 21 марта 2003 г. следствие было приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
22. Несколько раз, то есть 22 марта, 13 и 24 июня, 17 июля и 25 августа 2003 г., в январе, 3 апреля, 14 мая и 7 июня 2004 г. и 16 июля 2005 г. Чеченская и районная прокуратуры информировали заявительницу о том, что расследование уголовного дела приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых, и что оперативно-розыскные мероприятия, направленные на установление виновных, продолжаются.
23. 12 мая 2003 г. военная прокуратура Объединенной группировки войск (далее - военная прокуратура ОГВ) направила жалобу заявительницы на похищение Балавди Устарханова в военную прокуратуру воинской части N 20102.
24. 7 июня и 15 августа 2003 г., 22 апреля, 31 мая и 29 декабря 2004 г., 10 июня и 22 июля 2005 г. прокуратура Чеченской Республики направила жалобы заявительницы в районную прокуратуру для рассмотрения.
25. 11 июня и 20 августа 2003 г. военная прокуратура воинской части N 20102 уведомила заявительницу, что ее жалобы не содержат данных о причастности российских вооруженных сил к похищению Балавди Устарханова.
26. 15 июля 2003 г. Главная военная прокуратура направила жалобу заявительницы в прокуратуру Чеченской Республики.
27. 2 февраля 2004 г. военная прокуратура ОГВ уведомила заявительницу о том, что ее жалоба рассмотрена и предположение о причастности российских вооруженных сил к похищению Балавди Устарханова не подтвердилось.
28. По требованию заявительницы 24 февраля 2004 г. временный военный комендант Чечни предложил военному коменданту Ачхой-Мартановского района (далее - районному военному коменданту) принять меры к установлению места нахождения Балавди Устарханова.
29. 13 апреля 2004 г. Управление Генеральной прокуратуры по Южному федеральному округу уведомило заявительницу о том, что обращение направлено в прокуратуру Чеченской Республики.
30. 20 ноября 2004 г. заявительница направила обращение в районную прокуратуру. Она утверждала, что ее сын был похищен группой вооруженных лиц, прибывших на БТР. Заявительница изложила свою версию событий, утверждая, что лица, похитившие ее сына, должны были принадлежать к государственным силовым структурам. Она просила предоставить информацию о ходе расследования и возобновить производство по делу.
31. 11 июля 2005 г. военный комендант Чечни предложил районному военному коменданту принять меры к установлению места нахождения Балавди Устарханова.
32. Согласно информации заявительницы следствие не допросило соседей Магомеда М., проживавшего напротив места преступления, который видел, как Балавди Устарханова увозят на военных машинах.
2. Информация, представленная властями Российской Федерации
33. Власти Российской Федерации утверждали, что 21 января 2003 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело N 44011 по факту похищения Балавди Устарханова на основании части 2 статьи 126 Уголовного кодекса (похищение человека при отягчающих обстоятельствах). Заявительница была уведомлена об этом 23 января 2003 г.
34. 21 января 2003 г. следствие осмотрело место преступления по адресу: Школьная улица, 72 в Закан-Юрте. На месте происшествия ничего не было обнаружено.
35. 23 января 2003 г. заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена. Она утверждала, что она проживает в Ачхой-Мартане. 30 декабря 2002 г. ее сын Балавди Устарханов направился в гости к своим друзьям, семье Магомеда М., в Закан-Юрте. 3 января 2003 г. она была уведомлена, что в ночь с 31 декабря 2002 г. на 1 января 2003 г. ее сын принял участие в драке с местными подростками, вследствие чего он претерпел травму головы. В ту же дату, 3 января 2003 г., заявительница направилась в Закан-Юрт и доставила своего сына в больницу, где было установлено, что он получил сотрясение мозга. Семья Магомеда М. была озабочена тем фактом, что Балавди получил травму головы у них в гостях, в связи с чем его просили остаться до выздоровления. Заявительница согласилась и вернулась в Ачхой-Мартан, тогда как ее сын остался в доме друзей. 7 января 2003 г. Макади <*> М. приехал в ее дом и сообщил ей о похищении Балавди неустановленными вооруженными лицами в камуфляжной форме и масках, которые не объяснили мотивов своего поступка. Следствие вновь допросило заявительницу 28 февраля 2003 г.; власти Российской Федерации не изложили содержания показаний, полученных в эту дату.
<*> Возможно, в такой форме допускается написание имени дяди Магомеда Махади М. (прим. переводчика).
36. 31 января 2003 г. следствие допросило Махади М., который утверждал, что проживает по адресу: Школьная улица, 72 в Закан-Юрте; домовладение состоит из двух строений в одном дворе: его дома и дома его племянника, Магомеда М. В конце декабря 2002 г. Балавди Устарханов приехал в дом Магомеда М., чтобы отметить праздники. 7 января 2003 г. группа приблизительно из 10 неустановленных вооруженных лиц ворвалась в их двор. Люди носили камуфляжную форму и маски. Вначале они вошли в дом Магомеда М., а затем в его дом. Люди, которые говорили по-русски без акцента, проверили у всех паспорта и забрали его паспорт. Проверив документы, люди удалились с Балавди Устархановым в неизвестном направлении. Позднее он установил, что люди прибыли в его дом на сером автомобиле "УАЗ" и крытом грузовом автомобиле "ЗИЛ". Как утверждал свидетель, он жаловался на похищение Балавди Устарханова в Ачхой-Мартановский районный отдел внутренних дел и уведомил мать последнего.
37. 10 февраля 2003 г. следствие допросило Магомеда М., который утверждал, что он проживает по адресу: Школьная улица, 72 в Закан-Юрте, в том же домовладении, что и его дядя Махади М. В 2000 году он временно проживал в Ачхой-Мартане в качестве вынужденного переселенца, где подружился с местным жителем Балавди Устархановым. В конце декабря 2002 г. Балавди приехал в его дом в качестве гостя. В ночь с 31 декабря 2002 г. на 1 января 2003 г. он и Балавди участвовали в драке местной молодежи. Вследствие этого Балавди получил травмы тяжелым предметом. Он просил Балавди остаться в его доме до улучшения его состояния. Около 6.00 7 января 2003 г. группа приблизительно из 10 вооруженных лиц в камуфляжной форме и масках вошла в его дом. Люди отказались представиться; они проверили его удостоверение личности и документы Балавди Устарханова. Затем, не представив объяснений, они приказали Балавди Устарханову следовать за ними; они также забрали его паспорт. Потом вооруженные лица вошли в дом его дяди, где они проверили документы и забрали паспорт Махади М. После того как люди оставили дом, он узнал, что они отбыли на сером автомобиле "УАЗ" и крытом грузовом автомобиле "ЗИЛ" без регистрационных знаков.
38. 12 февраля 2003 г. следствие запросило военную прокуратуру воинской части N 20102 и Управление уголовного розыска Министерства внутренних дел по Южному федеральному округу о том, задерживали ли они Балавди Устарханова или заключали его под стражу. Согласно их ответам эти учреждения не задерживали сына заявительницы и не заключали его под стражу.
39. 12 февраля 2003 г. следствие поручило Ачхой-Мартановскому РОВД допросить военнослужащих блокпостов в окрестностях Закан-Юрта с целью установления транспортных средств, проезжавших через них в ночь похищения, и принять оперативные меры для установления причастных к похищению. Согласно ответу РОВД от 19 февраля 2003 г. информация о транспортных средствах похитителей на блокпостах отсутствовала, и сведения о личности похитителей не были получены.
40. В ту же дату, 12 февраля 2003 г., следствие запросило в оперативной группе Министерства внутренних дел сведения о проведении ими специальной операции 7 января 2003 г. и о том, задерживали ли они Балавди Устарханова. Согласно ответу от 25 апреля 2003 г. данное учреждение не проводило специальных операций 7 января 2003 г. и не задерживало сына заявительницы.
41. 15 февраля 2003 г. следствие направило ряд запросов в различные прокуратуры Чечни, наводя справки о возможном задержании и заключении Балавди Устарханова под стражу и обнаружении его тела. Согласно ответам этих учреждений информация такого рода отсутствовала.
42. 20 февраля 2003 г. следствие поручило Ачхой-Мартановскому РОВД установить свидетелей похищения и допросить соседей Магомеда М. относительно обстоятельств совершения преступления.
43. Как указывали власти Российской Федерации, с 22 по 25 февраля 2003 г. следствие допросило девять жителей Закан-Юрта, которые дали аналогичные показания о похищении. Ни один из них не был свидетелем событий; все они узнали от односельчан, что около 7.00 7 января 2003 г. группа вооруженных лиц в масках и в камуфляжной форме похитила молодого человека, который гостил у Магомеда М., и увезла его в автомобиле "УАЗ" и грузовом автомобиле "ЗИЛ" без регистрационных знаков.
44. 27 февраля 2003 г. следствие запросило в Ачхой-Мартановском районном отделе Федеральной службы безопасности (далее - Ачхой-Мартановский отдел ФСБ) сведения о том, имеет ли он компрометирующую информацию относительно Балавди Устарханова. Согласно ответу от 20 марта 2003 г. такая информация отсутствовала.
45. 27 февраля 2003 г. следствие направило ряд запросов в различные изоляторы Северного Кавказа. Согласно их ответам Балавди Устарханов не содержался в этих учреждениях.
46. С 5 по 19 марта 2003 г. следствие допросило восемь жителей Ачхой-Мартана и в неустановленные даты допросило дополнительно 20 жителей Ачхой-Мартана, которые дали аналогичные показания о похищении. Ни один из них не был свидетелем похищения; все они узнали от односельчан и Хавы Устархановой, что около 7.00 7 января 2003 г. группа вооруженных лиц в масках и в камуфляжной форме похитила сына заявительницы, который гостил у друга в Закан-Юрте.
47. В неустановленную дату следствие получило информацию о том, что к заявительнице обращался посредник, который предлагал содействие в установлении места нахождения Балавди Устарханова и обеспечении его освобождения за 6 000 долларов США. Во время неформальной конфиденциальной беседы со следствием заявительница подтвердила, что к ней обращался посредник, но отказалась назвать его имя, указав, что в поисках сына она и ее родственники прибегли к помощи военнослужащих и гражданских лиц, которые могли иметь сведения о месте нахождения Балавди Устарханова.
48. 1 марта 2008 г. следствие вновь допросило заявительницу, которая утверждала, что после похищения ее сына в ее доме появился человек. Он не представился и сообщил, что в случае выплаты ему 6 000 долларов США доставит ее сына домой. Заявительница согласилась уплатить эту сумму только после возвращения ее сына домой. Через три дня человек появился вновь, но ее не было дома. Заявительница больше не видела этого человека.
49. 14 марта 2008 г. расследование уголовного дела было приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых, о чем была уведомлена заявительница.
50. 4 мая 2008 г. постановление о приостановлении расследования было отменено надзирающим прокурором, расследование было возобновлено, и следствию были даны указания о мерах, которые надлежит принять по данному делу.
51. Как указывали власти Российской Федерации, хотя расследование не смогло установить место нахождения Балавди Устарханова, оно продолжается и все меры, предусмотренные национальным законодательством, принимаются. Расследование несколько раз приостанавливалось и возобновлялось и пока не выявило лиц, причастных к похищению сына заявительницы.
52. Несмотря на прямые запросы Европейского Суда, власти Российской Федерации не раскрыли документов из уголовного дела N 44011. Они утверждали, что расследование продолжается и что раскрытие документов нарушало бы требования статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку дело содержит персональные данные относительно свидетелей или других участников уголовного разбирательства.
II. Применимое национальное законодательство
53. Краткий обзор применимого национального законодательства приведен в Постановлении Европейского Суда от 10 мая 2007 г. по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации" (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia), жалоба N 40464/02, § 67 - 69 <*>.
<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 1/2008.
I. Возражение властей Российской Федерации относительно неисчерпания внутренних средств правовой защиты
A. Доводы сторон
54. Власти Российской Федерации полагали, что жалоба должна быть признана неприемлемой в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты. Они утверждали, что расследование исчезновения Балавди Устарханова еще не завершено.
55. Заявители <*> оспаривали это возражение. Она утверждала, что единственное предположительно эффективное средство правовой защиты по ее делу, уголовное расследование, оказалось неэффективным, что делает любые другие возможные средства правовой защиты неадекватными и иллюзорными.
<*> Настоящая жалоба, в отличие от большинства рассматриваемых Европейским Судом чеченских дел, подана только одной заявительницей. В тексте настоящего Постановления Европейский Суд в некоторых случаях по привычке именует ее "заявителями" (прим. переводчика).
B. Мнение Европейского Суда
56. Европейский Суд рассмотрит доводы сторон с учетом положений Конвенции и своей относимой практики (краткий обзор см. в Постановлении Европейского Суда от 12 октября 2006 г. по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации" (Estamirov and Others v. Russia), жалоба N 60272/00, § 73 - 74) <*>.
<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 4/2008.
57. Что касается уголовно-правового средства правовой защиты, предусмотренного российской правовой системой, Европейский Суд отмечает, что заявительница жаловалась в правоохранительные органы немедленно после похищения Балавди Устарханова и что расследование продолжается с 21 января 2003 г. Заявительница и власти Российской Федерации не пришли к согласию относительно эффективности расследования похищения.
58. Европейский Суд полагает, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопросы эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалобы заявительницы. Таким образом, соответственно, он решил исследовать данное возражение при рассмотрении жалобы по существу.
II. Мнение Европейского Суда относительно доказательств и установления фактов
A. Доводы сторон
59. Заявительница утверждала, что вне всякого разумного сомнения лица, забравшие Балавди Устарханова, являлись представителями государства. Свою жалобу она подкрепляла следующими фактами. В период, относящийся к обстоятельствам дела, Закан-Юрт находился под полным контролем федеральных войск. Российские военные блокпосты находились на дорогах, ведущих в населенный пункт. Вооруженные лица, похитившие Балавди Устарханова, имели славянскую наружность и говорили по-русски без акцента, что подтверждало, что они имели нечеченское происхождение. Лица прибыли на транспортных средствах, обычно используемых военными, поздно ночью, что свидетельствовало о том, что они могли свободно передвигаться в период комендантского часа. Люди провели проверку документов и забрали два паспорта, один из которых был впоследствии найден в окрестностях местного блокпоста российских федеральных сил. Они носили характерную камуфляжную форму, были вооружены и имели портативные средства радиосвязи. Поскольку Балавди Устарханов отсутствовал весьма длительный период, он должен считаться умершим. Эта презумпция подтверждается также обстоятельствами его задержания, которые следует рассматривать как угрожающие жизни.
60. Власти Российской Федерации утверждали, что Балавди Устарханова похитили неустановленные вооруженные лица. Они также указывали, что расследование происшествия продолжается, что отсутствуют доказательства того, что люди были представителями государства и что поэтому отсутствуют основания для возложения ответственности за предполагаемые нарушения прав заявительницы на государство. Они также утверждали, что не имеется убедительных доказательств того, что сын заявительницы скончался. Власти Российской Федерации выдвинули ряд возражений в связи с изложением фактов заявительницей. Тот факт, что причастные к похищению говорили по-русски без акцента и носили камуфляжную форму, не означает, что эти люди не могли быть членами незаконных вооруженных формирований, преступниками, преследующими корыстные цели, или людьми, с которыми Балавди Устарханов подрался в ночь с 31 декабря 2002 г. на 1 января 2003 г.
Власти Российской Федерации также утверждали, что описание заявительницей обстоятельств похищения являлось непоследовательным. В частности, относительно показаний заявительницы и других свидетелей, данных в рамках национального расследования, власти Российской Федерации подчеркивали, что они лично не наблюдали, как Балавди Устарханова увезли на сером автомобиле "УАЗ" и на грузовом автомобиле "ЗИЛ", и что, соответственно, эти сведения являлись недостоверными; что заявительница не уведомила следствие о соседях Магомеда М., проживающих напротив и наблюдавших похищение, и что она не сообщила следствию имя посредника, который предлагал ей содействие в освобождении ее сына. Кроме того, заявительница не уведомила следствие о том, что 3 января 2003 г. она посещала Закан-Юрт для доставки своего сына в больницу. Власти Российской Федерации не представили Европейскому Суду показаний, на которые они ссылались в своих объяснениях.
B. Оценка фактов Европейским Судом
61. Европейский Суд отмечает, что в его обширной прецедентной практике выработан ряд общих принципов, относящихся к установлению оспариваемых фактов, в частности в связи с утверждениями об исчезновении в контексте статьи 2 Конвенции (их краткий обзор см. в Постановлении Европейского Суда от 27 июля 2006 г. по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia), жалоба N 69481/01, § 103 - 109 <*>). Европейский Суд также отмечает, что поведение сторон при получении доказательств также должно приниматься во внимание (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), § 161, Series A, N 25).
<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 1/2008.
62. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на его запросы о представлении копий материалов всего уголовного дела о похищении Балавди Устарханова, власти Российской Федерации не представили ни одного документа из уголовного дела. Власти Российской Федерации ссылались на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса. Европейский Суд отмечает, что в ранее рассмотренных делах он уже признавал такое объяснение недостаточным для оправдания удержания ключевых сведений, предоставления которых требовал Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02, § 123, ECHR 2006-... (извлечения) <*>).
63. С учетом этого и имея в виду упоминавшиеся выше принципы, Европейский Суд находит, что вправе сделать выводы из поведения властей Российской Федерации в отношении обоснованности утверждений заявительницы. Таким образом, Европейский Суд переходит к рассмотрению ключевых элементов настоящего дела, которые должны быть приняты во внимание при разрешении вопроса о том, может ли сын заявительницы считаться умершим и несут ли власти ответственность за его гибель.
64. Заявительница утверждала, что лица, забравшие Балавди Устарханова 7 января 2003 г. и затем предположительно убившие его, являлись представителями государства.
65. Власти Российской Федерации утверждали в своих объяснениях, что похитителями Балавди Устарханова могли быть члены полувоенных групп <*>, преступники, преследующие корыстные цели, или люди, с которыми Балавди Устарханов подрался в ночь с 31 декабря 2002 г. на 1 января 2003 г. Однако это утверждение являлось неконкретным, и власти Российской Федерации не представили никаких материалов в его поддержку. Европейский Суд подчеркивает в этом отношении, что оценка доказательств и установление фактов относятся к компетенции Европейского Суда и он вправе принимать решения о доказательной силе представленных ему документов (см. Постановление Европейского Суда от 31 мая 2005 г. по делу "Челикбилек против Турции" (Celikbilek v. Turkey), жалоба N 27693/95, § 71).
<*> Эвфемизм, часто используемый Европейским Судом для обозначения бандформирований (прим. переводчика).
127
66. Европейский Суд отмечает, что утверждения заявительницы подкрепляются свидетельскими показаниями, собранными заявительницей и следствием. Он находит, что тот факт, что большая группа вооруженных лиц в форме в комендантский час, использующая военную технику, имела возможность беспрепятственно передвигаться через военные блокпосты, осуществлять проверку удостоверений личности, убедительно подкрепляет утверждение заявителей о том, что это были военнослужащие, осуществлявшие специальную операцию. В своих обращениях к властям заявительница выражала озабоченность по поводу того, что Балавди Устарханов был задержан неизвестными военнослужащими, и просила следствие рассмотреть такую возможность (см. § 30 настоящего Постановления). Национальное расследование также приняло фактические предположения, представленные заявительницей, и осуществляло проверку того, причастны ли федеральные силы к похищению (см. § 27 настоящего Постановления), но, как представляется, серьезные меры в этом направлении не принимались.
67. Власти Российской Федерации поставили под сомнение достоверность показаний заявительницы в связи с некоторыми противоречиями в отношении точных обстоятельств задержания и последующих событий. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что другие элементы, составляющие основу объяснений заявителей о фактах, властями Российской Федерации не оспаривались. Власти Российской Федерации не представили Европейскому Суду свидетельских показаний, на которые они ссылались в своих объяснениях. По мнению Европейского Суда, тот факт, что воспоминания заявительницы об имевших место несколько лет назад крайне травмирующих и вызывающих стресс событиях отличаются в незначительных подробностях, сам по себе недостаточен для того, чтобы ставить под сомнение истинность ее показаний.
68. Европейский Суд отмечает, что, если заявителем представлены убедительные доказательства и Европейский Суд лишен возможности прийти к заключению о фактах из-за отсутствия документов, именно власти Российской Федерации должны окончательно обосновать, почему указанные документы не могут быть приняты в подкрепление утверждений заявителя, или представить удовлетворительное и убедительное объяснение того, как разворачивались указанные события. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям Российской Федерации, и, если они не обеспечат его, возникают вопросы в контексте статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 31 мая 2005 г. по делу "Тоджу против Турции" (Togcu v. Turkey), жалоба N 27601/95, § 95; и Постановление Европейского Суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).
69. Принимая во внимание вышеупомянутые элементы, Европейский Суд полагает, что заявительницей представлены убедительные доказательства того, что ее сын был задержан государственными служащими <*>. Заявление властей Российской Федерации о том, что при расследовании не удалось добыть доказательств причастности к похищению специальных подразделений, является недостаточным для исполнения вышеуказанной обязанности доказывания. Рассмотрев документы, представленные заявительницей, и учитывая уклонение властей Российской Федерации от представления документов, находящихся в их исключительном владении, или иного убедительного объяснения указанных событий, Европейский Суд заключает, что Балавди Устарханов был задержан 7 января 2003 г. военнослужащими во время непризнаваемой властями специальной операции.
<*> Буквально: государственные военнослужащие. В постановлениях по чеченским делам слово "военнослужащий" употребляется условно и относится не только к проходящим военную службу, а ко всем лицам, носящим форму. В данном случае имеется в виду, что потерпевший был задержан представителями государства (прим. переводчика).
70. Достоверные сведения о Балавди Устарханове отсутствуют с даты его похищения. Его имя не значится в официальных документах мест лишения свободы. Власти Российской Федерации не представили каких-либо объяснений тому, что случилось с ним после задержания.
71. С учетом ранее рассмотренных дел об исчезновениях в Чечне (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации"; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации"; Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev и Others v. Russia), жалоба N 69480/01, ECHR 2006-... (извлечения) <*>; Постановление Европейского Суда от 5 апреля 2007 г. по делу "Байсаева против Российской Федерации" (Baysayeva v. Russia), жалоба N 74237/01 <**>; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации"; и Постановление Европейского Суда от 5 июля 2007 г. по делу "Алихаджиева против Российской Федерации" (Alikhadzhiyeva v. Russia), жалоба N 68007/01 <***>) Европейский Суд находит, что в контексте конфликта в Чеченской Республике, если лицо задержано неустановленными военнослужащими в отсутствие последующего признания факта задержания, это может рассматриваться как угрожающее жизни обстоятельство. Отсутствие Балавди Устарханова или каких-либо известий о нем в течение нескольких лет подкрепляет это предположение.
<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2008.
<**> Там же. N 3/2008.
<***> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 3/2008.
72. Соответственно, Европейский Суд находит, что имеющиеся доказательства позволяют установить, что Балавди Устарханов должен считаться умершим после его непризнанного задержания военнослужащими.
III. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
73. Заявительница жаловалась со ссылкой на статью 2 Конвенции, что ее сын был лишен жизни российскими военнослужащими и что национальные власти не провели эффективного расследования по этому поводу. Статья 2 Конвенции предусматривает:
"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".
A. Доводы сторон
74. Власти Российской Федерации указывали, что национальное расследование не добыло доказательств того, что Балавди Устарханов умер или что какие-либо служащие федеральных правоохранительных органов причастны к его похищению или предполагаемому убийству. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование похищения сына заявительницы отвечало конвенционному требованию эффективности, поскольку были приняты все меры для установления виновных, предусмотренные национальным законодательством.
75. Заявительница утверждала, что Балавди Устарханов был заключен под стражу военнослужащими и должен считаться мертвым в отсутствие достоверных сведений о нем в течение нескольких лет. Заявительница также утверждала, что расследование не отвечало требованиям эффективности и адекватности, предъявляемым прецедентной практикой Европейского Суда. Заявительница подчеркивала, что следствие не совершило некоторых существенных следственных действий, таких, как допрос соседей Магомеда М. и членов его семьи, которые были очевидцами похищения, или допрос представителей местных правоохранительных и военных структур, которые могли иметь информацию об указанных событиях. Расследование похищения Балавди Устарханова было начато через 14 дней после событий, приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, что влекло задержку принятия важнейших мер, и заявительница не была надлежащим образом уведомлена о наиболее существенных следственных действиях. Тот факт, что расследование продолжается в течение столь длительного срока в отсутствие каких-либо известных результатов, является дополнительным доказательством его неэффективности. Заявительница также просила Европейский Суд сделать выводы из неоправданного отказа властей Российской Федерации представить документы из уголовного дела ей или в Европейский Суд.
1. Приемлемость жалобы
76. С учетом объяснений сторон Европейский Суд полагает, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, относящиеся к сфере действия Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения по существу. Кроме того, Европейский Суд уже указывал, что возражение властей Российской Федерации относительно предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты должно быть исследовано при рассмотрении существа жалобы (см. § 58 настоящего Постановления). Жалоба в части статьи 2 Конвенции, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
(a) Предполагаемое нарушение права Балавди Устарханова на жизнь
77. Европейский Суд уже установил, что сын заявительницы должен считаться умершим после непризнанного заключения под стражу военнослужащими. В отсутствие какого-либо оправдания, выдвинутого властями Российской Федерации, Европейский Суд находит, что ответственность за его смерть может быть возложена на государство и что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Балавди Устарханова.
(b) Предполагаемая неадекватность расследования похищения
78. Европейский Суд неоднократно указывал, что обязательство по защите права на жизнь, предусмотренное статьей 2 Конвенции, предполагает также существование некой формы эффективного официального расследования случая гибели лиц в результате применения силы. Им разработан ряд руководящих принципов, которым должно следовать расследование в целях соблюдения конвенционных требований (краткое изложение этих принципов см. в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации", § 117 - 119).
79. В настоящем деле похищение Балавди Устарханова расследовалось. Европейский Суд должен оценить, отвечали ли эти разбирательства требованиям статьи 2 Конвенции.
80. Европейский Суд, прежде всего, отмечает, что власти Российской Федерации уклонились от раскрытия документов следствия. Поэтому основу для оценки эффективности расследования составят несколько документов, представленных заявительницей, и информация о ходе расследования, представленная властями Российской Федерации.
81. Европейский Суд отмечает, что власти были незамедлительно поставлены заявительницей в известность о совершении преступления. Расследование по уголовному делу N 44011 было возбуждено 21 января 2003 г., то есть через 14 дней после похищения Балавди Устарханова. Такая просрочка сама по себе могла повлиять на расследование похищения при угрожающих жизни обстоятельствах, когда решающие меры должны быть приняты в первые дни после происшествия. Представляется, что ряд существенных действий впоследствии откладывался или не был совершен вообще. Например, Европейский Суд отмечает, что, хотя, согласно властям Российской Федерации, при национальном расследовании ряд лиц был допрошен относительно обстоятельств похищения, представляется, что большинство из них являлись жителями Ачхой-Мартана (см. § 46 настоящего Постановления), а не Закан-Юрта, где имело место похищение; восемь жителей Закан-Юрта, допрошенных следствием, не являлись свидетелями событий (см. § 43 настоящего Постановления); следствие также не допросило соседа Магомеда М., который проживал напротив, и тех родственников Магомеда М., которые присутствовали при похищении (см. § 13 и 14 настоящего Постановления). Кроме того, Европейский Суд отмечает, что следствие не установило или не допросило представителей правоохранительных органов или военных, которые могли иметь сведения о группе, передвигавшейся в Закан-Юрте в период комендантского часа; не были установлены и допрошены военнослужащие, обслуживавшие блокпосты в окрестностях Закан-Юрта. Очевидно, что эти следственные действия для получения значимых результатов должны были быть приняты немедленно после того, как о преступлении были уведомлены власти, и сразу после начала расследования. Такие просрочки, объяснения которым в настоящем деле не представлены, не только свидетельствуют об уклонении от принятия властями мер по собственной инициативе, но также составляют нарушение обязанности проявлять образцовую тщательность и безотлагательность при расследовании столь тяжкого преступления (см. Постановление Европейского Суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба N 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).
82. Европейский Суд также отмечает, что, хотя заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу, она уведомлялась только о приостановлении и возобновлении разбирательства, но не о других существенных результатах. Соответственно, следствие не обеспечило достаточный уровень общественного контроля или интересы ближайших родственников в процессе разбирательства.
83. Наконец, Европейский Суд отмечает, что из представленных материалов следует, что расследование было приостановлено в марте 2003 г. и возобновлено в марте 2008 г., то есть следствие бездействовало в течение почти пяти лет, что было признано в мае 2008 г. надзирающим прокурором, который дал следствию указания совершить определенные действия (см. § 50 настоящего Постановления). Неясно, были ли его указания исполнены.
84. Относительно аспекта предварительного возражения властей Российской Федерации, который был отложен до рассмотрения существа жалобы, насколько он касается того факта, что национальное расследование еще продолжается, Европейский Суд отмечает, что расследование, которое неоднократно приостанавливалось и возобновлялось и было омрачено необъяснимыми задержками, продолжалось много лет и не дало ощутимых результатов. Соответственно, Европейский Суд находит, что средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было неэффективным при данных обстоятельствах, и отклоняет их предварительное возражение.
85. С учетом вышеизложенного Европейский Суд постановляет, что власти не провели эффективное уголовное расследование обстоятельств исчезновения Балавди Устарханова в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
86. Заявительница ссылалась на статью 3 Конвенции, указывая, что вследствие исчезновения ее сына и уклонения государства от его надлежащего расследования она претерпела нравственные страдания в нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции предусматривает:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Доводы сторон
87. Власти Российской Федерации не согласились с этими утверждениями и указывали, что расследованием не установлено, что заявительница подверглась обращению, противоречащему требованиям статьи 3 Конвенции.
88. Заявительница поддержала свою жалобу.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
89. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба на нарушение статьи 3 Конвенции не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
90. Европейский Суд не раз устанавливал, что в ситуации принудительного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть жертвами обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. Сущность этого нарушения касается не столько самого факта "исчезновения" члена семьи, сколько реакции властей и их отношения к ситуации, которая доведена до их сведения (см. Постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 г. по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey), жалоба N 25656/94, § 358; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 164).
91. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявительница является матерью исчезнувшего лица. В течение более чем шести лет она не имела никаких сведений об исчезнувшем. В этот период заявительница обращалась в различные органы власти, наводя справки о своем исчезнувшем сыне в письменной форме и на личном приеме. Несмотря на эти запросы, заявительница не получила удовлетворительных объяснений или информации о судьбе похищенного после его заключения под стражу. Ответы, полученные ею, отрицали, что государство несет ответственность за его задержание, или просто информировали о том, что расследование продолжается. Выводы Европейского Суда относительно процессуального аспекта статьи 2 Конвенции имеют прямое отношение к данному вопросу.
92. Европейский Суд, соответственно, заключает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции также в отношении заявительницы <*>.
<*> По-видимому, союз "также" в данном случае содержит намек на ранее рассмотренные дела чеченских заявителей, которые, как и Устарханова, были признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. О жестоком обращении с самим исчезнувшим лицом заявительница вопрос не ставила, и жертвой нарушения статьи 3 Конвенции оно не было признано (прим. переводчика).
V. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
93. Заявительница также утверждала, что Балавди Устарханов был заключен под стражу в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает следующее:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному согласно закону судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".
A. Доводы сторон
94. Власти Российской Федерации утверждали, что следствие не добыло доказательств того, что Балавди Устарханов был лишен свободы. Он не числился среди лиц, содержащихся в изоляторах, и ни один из региональных правоохранительных органов не имел информации о его содержании под стражей.
95. Заявительница поддержала свою жалобу.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
96. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям и, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
97. Европейский Суд ранее отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе прав на свободу от произвольного заключения. Он также указывал, что непризнанное заключение под стражу представляет собой полное отрицание этих гарантий и означает весьма серьезное нарушение статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 27 февраля 2001 г. по делу "Чичек против Турции" (Cicek v. Turkey), жалоба N 25704/94, § 164; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации", § 122).
98. Европейский Суд счел установленным, что Балавди Устарханов был задержан военнослужащими 7 января 2003 г. Его заключение под стражу не было признано, не зарегистрировано в каких-либо документах мест лишения свободы, и отсутствуют официальные данные о его последующем месте нахождения или судьбе. Согласно практике Европейского Суда этот факт сам по себе составляет серьезнейшее упущение, поскольку он позволяет ответственным за лишение свободы скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы и избежать обязанности отчитаться за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие документов о задержании, в которых указываются дата, время и место задержания, имя задержанного, а также основания его задержания и имя лица, которое его произвело, должно рассматриваться как несовместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции", § 371).
99. Европейский Суд также полагает, что власти могли проявить больше внимания к необходимости проведения тщательного и безотлагательного расследования жалоб заявительницы на то, что ее сын задержан и уведен при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако выводы Европейского Суда, сделанные в контексте статьи 2 Конвенции, в частности относительно ведения расследования, не оставляют сомнения в том, что власти не приняли своевременных и эффективных мер для того, чтобы гарантировать его от риска исчезновения.
100. С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что Балавди Устарханов подвергся непризнанному лишению свободы без каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность, гарантированного статьей 5 Конвенции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
101. Заявительница утверждала, что исчезновение ее сына после его заключения под стражу государственными органами причинило ей страдание и разочарование, которые составляли нарушение ее права на уважение семейной жизни. Она ссылалась на статью 8 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает:
"Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции..."
102. Жалоба заявительницы, затрагивающая невозможность использования права на уважение семейной жизни с ее сыном Балавди Устархановым, затрагивает те же вопросы, которые были рассмотрены ранее с точки зрения статей 2 и 3 Конвенции. С учетом выводов, сделанных ранее, Европейский Суд полагает, что настоящая жалоба должна быть признана приемлемой. Однако он находит, что обособленные вопросы в части статьи 8 Конвенции в этом отношении не возникают (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского Суда от 17 июня 2003 г. по делу "Руяну против Румынии" (Ruianu v. Romania), жалоба N 34647/97, § 66; Постановление Большой Палаты по делу "Лаино против Италии" (Laino v. Italy), жалоба N 33158/96, § 25, ECHR 1999-I; и Постановление Европейского Суда от 16 декабря 1997 г. по делу "Католическая церковь Канеа против Греции" (Canea Catholic Church v. Greece), § 50, Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII).
VII. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
103. Заявительница жаловалась на то, что она была лишена эффективных средств правовой защиты в отношении вышеизложенных нарушений вопреки статье 13 Конвенции, которая предусматривает:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
104. Власти Российской Федерации указывали, что заявительница располагала эффективными средствами правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что власти не препятствовали ей в их использовании. Заявительница имела возможность предъявить гражданско-правовое требование о компенсации, а также обжаловать действия или бездействие следственных органов в суде. В итоге власти Российской Федерации утверждали, что по делу требования статьи 13 Конвенции нарушены не были.
105. Заявители поддержали свою жалобу.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
106. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
107. Европейский Суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на уровне страны средства правовой защиты, направленного на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они ни были закреплены в национальном правопорядке. Согласно устойчивой прецедентной практике Европейского Суда статья 13 Конвенции требует наличия на национальном уровне средства правовой защиты, обеспечивающего рассмотрение компетентным органом страны существа соответствующей жалобы на нарушение Конвенции и предоставление соответствующего возмещения, хотя государства-участники наделены определенной свободой усмотрения при определении способа реализации обязательств, предусмотренных названной статьей. Однако наличие такого средства правовой защиты требуется только в отношении жалоб, которые могут рассматриваться в качестве "доказуемых" в конвенционной терминологии (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 25 июня 1997 г. по делу "Холфорд против Соединенного Королевства" (Halford v. United Kingdom), § 64, Reports 1997-III).
108. Что касается жалобы заявительницы на отсутствие эффективного средства правовой защиты в отношении жалобы на нарушение статьи 2 Конвенции, Европейский Суд подчеркивает, что с учетом фундаментального значения права на защиту жизни статья 13 Конвенции требует в дополнение к выплате при необходимости компенсации тщательного и эффективного расследования, которое могло бы повлечь установление и наказание лиц, несущих ответственность за лишение жизни и обращение, противоречащее статье 3 Конвенции, включая эффективный доступ заявителя к процедуре расследования, ведущего к установлению и наказанию этих виновных лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба N 38361/97, § 161 - 162, ECHR 2002-IV; и Постановление Европейского Суда от 24 мая 2005 г. по делу "Сюхейла Айдын против Турции" (Suheyla Aydin v. Turkey), жалоба N 25660/94, § 208). Европейский Суд напоминает также, что требования статьи 13 Конвенции шире, чем вытекающее из статьи 2 Конвенции обязательство государств-участников по проведению эффективного расследования (см. Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы N 57942/00 и 57945/00, § 183).
109. С учетом вышеизложенных выводов Европейского Суда, сделанных в контексте статьи 2 Конвенции, настоящая жалоба является очевидно "доказуемой" для целей статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 27 апреля 1988 г. по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom), Series A, N 131, § 52). Соответственно, заявительница должна была иметь возможность использования эффективных и практических средств правовой защиты, способных обеспечить установление и наказание виновных и присуждение компенсации для целей статьи 13 Конвенции.
110. Отсюда следует, что, если, как при обстоятельствах настоящего дела, расследование уголовного дела об исчезновении являлось неэффективным, что ставило под сомнение эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, указанные властями Российской Федерации, государство не исполнило своих обязательств, вытекающих из статьи 13 Конвенции.
111. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
112. Что касается ссылки заявительницы на статьи 3 и 5 Конвенции, Европейский Суд полагает, что при таких обстоятельствах обособленный вопрос в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3 и 5 Конвенции не возникает (см. Постановление Европейского Суда от 15 ноября 2007 г. по делу "Кукаев против Российской Федерации" (Kukayev v. Russia), жалоба N 29361/02, § 119; и Постановление Европейского Суда от 20 марта 2008 г. по делу "Азиевы против Российской Федерации" (Aziyevy v. Russia), жалоба N 77626/01, § 118).
113. Что касается жалобы со ссылкой на статью 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции в отношении права на уважение семейной жизни, Европейский Суд отмечает, что в § 102 настоящего Постановления он установил, что обособленные вопросы в связи с этим положением не возникают. Соответственно, он полагает, что обособленные вопросы с точки зрения статьи 13 Конвенции в этом отношении также не возникают.
VIII. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
114. Заявительница жаловалась на то, что она подверглась дискриминации в использовании своих конвенционных прав, поскольку нарушения, на которые она жаловалась, имели место в связи с ее проживанием в Чечне и ее чеченским происхождением. Это противоречило статье 14 Конвенции, которая предусматривает:
"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".
115. В своем объяснении о приемлемости жалобы и по существу жалобы заявительница указывала, что она более не требует рассмотрения ее жалобы в части статьи 14 Конвенции.
116. С учетом статьи 37 Конвенции Европейский Суд находит, что заявительница не намерена добиваться рассмотрения этой части жалобы в значении подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Европейский Суд не усматривает причин общего характера, затрагивающих уважение прав человека, как они определены в Конвенции, которые требовали бы продолжения рассмотрения настоящей жалобы в соответствии с пунктом 1 статьи 37 Конвенции, последняя часть <*> (см., например, Решение Комиссии по правам человека от 23 апреля 1998 г. по делу "Хояк против Польши" (Chojak v. Poland), жалоба N 32220/96; Решение Европейского Суда от 26 сентября 2000 г. по делу "Сингх и другие против Соединенного Королевства" (Singh and Others v. United Kingdom), жалоба N 30024/96; и Постановление Европейского Суда от 10 февраля 2005 г. по делу "Стаматиос Караяннис против Греции" (Stamatios Karagiannis v. Greece), жалоба N 27806/02, § 28).
<*> Имеется в виду подпункт "c" пункта 1 статьи 37 Конвенции (прим. переводчика).
117. Отсюда следует, что данная часть жалобы должна быть исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом, в соответствии с подпунктом "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции.
IX. Применение статьи 41 Конвенции
118. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
119. Заявительница выдвинула требование в отношении утраты доходов Балавди Устарханова. Она требовала в общей сложности 431 484 рубля по данному основанию (12 300 евро).
120. Заявительница утверждала, что она находилась на иждивении своего сына Балавди Устарханова и она могла бы пользоваться его финансовой поддержкой в вышеуказанной сумме. Расчеты заявительницы были основаны на российском Гражданском кодексе и актуарных таблицах, используемых для оценки вреда здоровью и ущерба, причиненного гибелью людей, которые изданы в 2007 году актуарным департаментом правительства Соединенного Королевства ("таблицы Огдена").
121. Власти Российской Федерации оценили эти требования как необоснованные.
122. Европейский Суд напоминает о необходимости ясной причинной связи между ущербом, на который ссылается заявительница, и нарушением Конвенции, а также возможности в соответствующих случаях установления компенсации за утрату дохода. С учетом вышеизложенных выводов он находит, что имеется непосредственная причинная связь между нарушением статьи 2 Конвенции в отношении сына заявительницы и утратой ею финансовой поддержки, которую он мог ей оказать. С учетом объяснений заявительницы и в отсутствие каких-либо документов, подтверждающих доходы Балавди Устарханова в момент похищения, Европейский Суд присуждает заявительнице 10 000 евро в качестве компенсации материального ущерба, а также любые налоги, обязанность уплаты которых может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой.
B. Моральный вред
123. Заявительница требовала 70 000 евро в качестве компенсации морального вреда за страдания, которые она претерпела вследствие утраты ее члена семьи, безразличия, проявленного властями в ее отношении, и непредоставления ей любой информации о судьбе ее сына.
124. Власти Российской Федерации нашли требуемые суммы избыточными.
125. Европейский Суд установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнанным содержанием под стражей и исчезновением сына заявительницы. Сама заявительница была признана жертвой нарушения статьи 3 Конвенции. Европейский Суд, таким образом, признает, что она претерпела моральный вред, который не может быть компенсирован исключительно установлением нарушений. Он присуждает заявительнице 35 000 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
C. Судебные расходы и издержки
126. Интересы заявительницы представлял фонд "Правовая инициатива по России". Им представлен подробный перечень расходов и издержек, включавший исследования и опросы в Чечне и г. Москве по ставке 50 евро в час и подготовку документов для Европейского Суда и национальных органов по ставке 50 евро в час для юристов фонда и 150 евро в час для старшего персонала фонда и экспертов. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство заявительницы составила 6 075 евро.
127. Власти Российской Федерации не оспаривали разумность и обоснованность сумм, требуемых по данному основанию.
128. Европейский Суд должен, прежде всего, установить, были ли судебные расходы и издержки, указанные представителями заявительницы, действительно понесены и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. упоминавшееся выше <*> Постановление Европейского Суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства", § 220).
<*> Постановление Европейского Суда от 27 сентября 1995 г. по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom), § 220, Series A, N 324, в тексте настоящего Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
129. Учитывая содержание договоров, Европейский Суд находит, что эти ставки являются разумными и отражают расходы, действительно понесенные представителями заявительницы.
130. По вопросу о необходимости судебных расходов и издержек, понесенных в связи с юридическим представительством, Европейский Суд принимает к сведению, что настоящее дело является достаточно сложным и требовало определенных затрат на исследования и подготовку. Однако он отмечает, что с учетом применения в настоящем деле пункта 3 статьи 29 Конвенции представители заявительницы представили свои объяснения о приемлемости жалобы и по существу жалобы в одном комплекте документов. Европейский Суд, таким образом, сомневается в том, что подготовка документов требовала таких затрат времени, как утверждают представители. Кроме того, в деле имеется немного документальных доказательств в связи с отказом властей Российской Федерации представить материалы уголовного дела. Соответственно, Европейский Суд сомневается в том, что дело требовало такого объема исследовательской работы, как утверждают представители.
131. С учетом разбивки требований, представленных заявительницей, и оценивая обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает ей 5 500 евро, а также любой налог на добавленную стоимость, подлежащий начислению на указанную выше сумму, с тем, чтобы чистая сумма компенсации была перечислена на банковский счет представителей в Нидерландах, указанный заявительницей.
D. Процентная ставка при просрочке платежей
132. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) решил исключить жалобу из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом, в соответствии с подпунктом "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции в части требований на основании статьи 14 Конвенции;
2) решил исследовать возражение властей Российской Федерации о неисчерпании уголовно-правовых внутренних средств правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его;
3) признал жалобу в части предполагаемых нарушений статей 2, 3, 5, 8 и 13 Конвенции приемлемой;
4) постановил: что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в материально-правовом аспекте в отношении Балавди Устарханова;
5) постановил: что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении уклонения от эффективного расследования обстоятельств исчезновения Балавди Устарханова;
6) постановил: что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы;
7) постановил: что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Балавди Устарханова;
8) постановил: что обособленные вопросы в части статьи 8 Конвенции в отношении права заявительницы на уважение семейной жизни не возникают;
9) постановил: что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;
10) постановил: что обособленные вопросы в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3, 5 и 8 Конвенции не возникают;
11) постановил:
(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, за исключением компенсации судебных расходов и издержек:
(i) 10 000 евро (десять тысяч евро), а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в качестве компенсации материального ущерба заявительнице;
(ii) 35 000 евро (тридцать пять тысяч евро), а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда заявительнице;
(iii) 5 500 евро (пять тысяч пятьсот евро), а также любые налоги, обязанность уплаты которых может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, с тем чтобы компенсация была перечислена на банковский счет представителей в Нидерландах;
(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
12) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 ноября 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Х.РОЗАКИС