ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ПО МАТЕРИАЛАМ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
от 28 мая 2009 года
ДЕЛО "БАСАЕВА И ДРУГИЕ (BASAYEVA AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (Жалобы N 15441/05, 20731/04)
Страсбург, 28 мая 2009 года
Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Нины Ваич,
Анатолия Ковлера,
Ханлара Гаджиева,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса,
Джорджио Малинверни, судей,
а также при участии Андре Вампака, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 7 мая 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
Процедура
1. Дело было инициировано двумя жалобами: N 20731/04 и N 15441/05, поданными против властей Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) 30 апреля 2004 г. и 9 апреля 2005 г. соответственно одиннадцатью гражданами Российской Федерации, чьи имена приведены ниже (далее - заявители). Второй заявитель умер 7 декабря 2005 г.
2. Интересы заявителей представляли юристы организации "Правовая инициатива по России" (Stichting Russia Justice Initiative) - неправительственной организации с центральным офисом в Нидерландах и представительством в Российской Федерации. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным В. Милинчук и в дальнейшем новым Уполномоченным Г. Матюшкиным.
3. 1 сентября 2005 г. Европейский Суд решил применить к жалобе Правило 41 Регламента Суда и рассмотреть обе жалобы в приоритетном порядке.
4. 2 апреля 2007 г. и 7 марта 2008 г. Европейский Суд принял решение уведомить власти Российской Федерации о жалобах.
5. Согласно положениям пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский Суд принял решение рассмотреть жалобы по существу одновременно с принятием решения по вопросу об их приемлемости.
6. Власти Российской Федерации возражали против одновременного изучения вопроса приемлемости и существа жалоб. Рассмотрев доводы властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил их.
Факты
I. Обстоятельства дела
7. Заявителями жалобы N 15441/05 являются:
1) Малайка (также произносится как Малика) Адамовна Басаева, родилась в 1956 году,
2) Нура Басаева, родилась в 1937 году,
3) Лимон Лечаевна Басаева, родилась в 1979 году,
4) Хеда Лечаевна Басаева, родилась в 1990 году,
5) Хазан Хаважович Басаев, родился в 2002 году,
6) Хоза Салманович Басаев, родился в 1960 году;
заявителями жалобы N 20731/04 являются:
7) Татьяна Алиевна Дикаева, родилась в 1969 году,
8) Али Даутович Дикаев, родился в 1932 году,
9) Дагман Османовна Даутмирзаева (также известна как Дикаева), родилась в 1977 году,
10) Макка Дикаева, родилась в 1997 году, и
11) Мадина Дикаева, родилась в 1999 году.
8. Заявители проживают в селе Мартан-Чу Урус-Мартановского района Чеченской Республики. До своей смерти в декабре 2005 г. вторая заявительница также проживала в этом селе. Первый, второй, третий, четвертый, пятый и шестой заявители являются родственниками Лечи Басаева (родился в 1955 году). Первая заявительница является его женой, вторая заявительница была его матерью, третий и четвертый заявители - его дочери, пятый заявитель - его внук, а шестой заявитель - его брат. Седьмой - одиннадцатый заявители являются родственниками Лемы Дикаева (родился в 1965 году). Седьмая заявительница является его сестрой, восьмой заявитель - его отец, девятая заявительница - его жена, десятая и одиннадцатая заявительницы - его дочери. В рассматриваемое время Лема Дикаев был инвалидом второй группы; в 1996 году ему были наложены швы в области живота.
9. В рассматриваемое время село Мартан-Чу было под полным контролем Вооруженных Сил Российской Федерации и на территории (села) действовал комендантский час. На всех дорогах, ведущих в село и из села, были расположены контрольно-пропускные пункты Вооруженных Сил Российской Федерации.
A. Исчезновение родственников заявителей
1. Версия заявителей
a) Похищение Лечи Басаева и последующие события
10. В ночь с 5 на 6 июля 2002 г. заявители, их родственники и Леча Басаев спали в своем доме, расположенном на улице Базарной в селе Мартан-Чу Урус-Мартановского района Чеченской Республики. В доме было несколько сообщающихся между собой спален. В одной комнате спал пятый заявитель, которому в то время было всего несколько месяцев от рождения, первая и четвертая заявительницы спали во второй спальне, а Леча Басаев спал в третьей комнате. Той ночью шел дождь.
11. Около 1 часа 30 минут ночи первая заявительница проснулась и услышала, как кто-то стучит в дверь. Когда она подошла к двери, приблизительно десять вооруженных человек в масках, в камуфлированной форме и с фонариками ворвались в дом и спросили по-русски: "Где Леча Басаев?" Ворвавшиеся в дом люди разошлись по разным комнатам. Они приказали первой заявительнице лечь на кровать. Мужчины нацелили автоматы на первую и четвертую заявительниц.
12. Вошедшие мужчины не представились и не предъявили никаких документов. Они говорили по-русски без акцента. Заявители подумали, что это были российские военнослужащие. Военнослужащие обыскали дом. Когда первая заявительница попыталась получить какие-то разъяснения, ей приказали замолчать. Во время обыска один из военнослужащих спросил первую заявительницу: "Два-три дня назад вы ездили к кому-либо на машине?" Заявительница ответила, что они никуда не ездили. Тогда военнослужащий сказал: "Это мы знаем. Нам все известно".
13. Приблизительно 5 минут спустя военнослужащие вывели из дома Лечу Басаева. Они прошли через спальню первой и четвертой заявительниц. Первая заявительница увидела, что ее муж был одет. Через несколько минут первая и четвертая заявительницы услышали звук разматываемой клейкой ленты.
14. Проведя в доме заявителей минут восемь-десять перед тем, как уйти, военнослужащие приказали заявителям оставаться в доме. (Они сказали): "Мы будем наблюдать за домом, поэтому, если вы посмеете выйти на улицу, мы вас расстреляем". После этого военнослужащие ушли, забрав с собой Лечу Басаева.
15. Как только военнослужащие ушли, первая заявительница вышла из дома. Во дворе она никого не увидела. Приблизительно в 50 метрах от дома она увидела большую группу военнослужащих, которые шли в сторону центра села.
16. Примерно в 2 часа ночи первая заявительница вернулась в дом. Через несколько минут она сообщила шестому заявителю, который жил по соседству, о похищении его брата Лечи Басаева. Шестой заявитель сказал ей оставаться дома до окончания комендантского часа.
17. Рано утром 6 июля 2002 г. первая заявительница пошла по отпечаткам следов военнослужащих. Они были отчетливо видны на мокрой земле. Следы заканчивались у асфальтированной дороги, ведущей в центр села. Первая заявительница предположила, что, если военнослужащие пришли к ним в дом пешком, значит, они должны были прийти из местной военной комендатуры.
18. После этого рано утром 6 июля 2002 г. шестой заявитель и сын первой заявительницы пошли к главе администрации села. Он сказал им, что поедет в город Урус-Мартан и постарается выяснить, кто задержал Лечу Басаева.
19. Затем около 7 часов утра шестой заявитель и сын первой заявительницы пошли домой к г-ну М., начальнику Урус-Мартановского районного отдела внутренних дел (далее - "Урус-Мартановский РОВД" (или "РОВД"). Там они встретили седьмого и восьмого заявителей, которые сказали им, что в эту же самую ночь российские военнослужащие избили и увезли их родственника Лему Дикаева. По словам седьмой заявительницы, военные прибыли на двух бронетранспортерах и военном грузовике "Урал", которые стояли около здания администрации села. Седьмой и восьмой заявители сказали шестому заявителю и сыну первой заявительницы, что начальник Урус-Мартановского РОВД еще спит, поэтому шестой заявитель и его родственник вернулись домой.
20. Позже, этим же утром, вторая заявительница пошла к начальнику Урус-Мартановского РОВД. Он обещал, что узнает, кто задержал Лечу Басаева.
21. До полудня 6 июля 2002 г. первая заявительница пошла в Урус-Мартановский РОВД, где у входа в здание встретила седьмого и восьмого заявителей и других жителей села, чьи родственники были задержаны в селе Мартан-Чу накануне ночью.
22. Некоторое время спустя друг заявителей из этого же села, который в рассматриваемое время работал в местном отделении милиции и чье имя заявители не сообщили, сказал заявителям, что утром 6 июля 2002 г. он видел Лечу Басаева и Лему Дикаева в здании Урус-Мартановского РОВД. Согласно показаниям свидетелей Леча Басаев и Лема Дикаев сидели в коридоре со связанными за спиной руками; их глаза и рты были заклеены скотчем. Четверо других жителей села также содержались под стражей в РОВД: трое членов семьи г-на Аз. и г-н Б. Этих четырех мужчин освободили во второй половине дня 6 июля 2002 г.
23. В подтверждение своих утверждений заявители из семьи Лечи Басаева представили следующие данные: показания первой заявительницы от 5 февраля 2004 г., показания седьмой заявительницы от 9 февраля 2002 г., показания шестого заявителя от 9 февраля 2004 г., показания г-жи Х.Д. от 9 февраля 2002 г. и показания четвертой заявительницы от 12 февраля 2004 г.
(b) Задержание Лемы Дикаева и последующие события
24. В ночь с 5 на 6 июля 2002 г. заявители, Лема Дикаев и его мать г-жа Дикаева спали в своем доме по адресу: улица Пионерская, дом 24, село Мартан-Чу. Около двух часов ночи 6 июля 2002 г. в дом ворвались двенадцать вооруженных мужчин в камуфлированной форме и масках. Мужчины не представились. Заявители решили, что это были российские военнослужащие, так как они говорили по-русски без акцента. Военнослужащие наставили оружие на Дикаевых и приказали им оставаться в постелях. Они обыскали дом, не предъявив никакого ордера.
25. После обыска военнослужащие вывели Лему Дикаева из спальни в коридор, били его ногами и прикладами автоматов. Заявителей держали в их комнатах, но через открытые двери они могли видеть и слышали, как военнослужащие избивали их родственника. Девятая заявительница видела, как люди, ворвавшиеся в дом, избивали ее мужа и приказали ему открыть рот. Заявители видели, что у Лемы Дикаева шла кровь. Они решили, что у него разошлись швы на животе. Когда седьмая заявительница спросила военнослужащих, куда они собирались отвезти Лему, один из военнослужащих ответил ей на русском языке, что на следующий день они увидят Лему в Урус-Мартановском РОВД.
26. Военнослужащие завязали Леме Дикаеву глаза и заклеили ему скотчем рот. Они одели на него одежду, обули и связали ему руки за спиной. После этого они заперли заявителей и г-жу Дикаеву в спальнях и вывели Лему Дикаева на улицу. После того, как Лему Дикаева избили, на полу в коридоре остались следы брызг крови.
27. Седьмой заявительнице удалось выйти из дома и последовать за военнослужащими. Она заметила два бронетранспортера и грузовик "Урал", припаркованные примерно в 200 метрах от их дома. Военнослужащие вытерли у Лемы Дикаева кровь, посадили его в один из бронетранспортеров и уехали. Заявительница вернулась домой и выпустила своих родственников.
28. Днем 6 июля 2002 г. военнослужащие вернулись в дом Дикаевых и обыскали его. Ордера на обыск они не предъявили.
29. 6 июля 2002 г. заявители и их родственники пошли в Урус-Мартановский РОВД, чтобы получить какую-нибудь информацию о Леме Дикаеве. Один из сотрудников милиции сказал, что видел Лему в здании РОВД: он сидел на полу в коридоре, руки у него были связаны за спиной, а рот заклеен скотчем. Седьмая заявительница и г-н Т.Ш. пошли к г-ну М., начальнику Урус-Мартановского РОВД, и сказали ему, что Лему Дикаева видели в помещении РОВД. Начальник РОВД пообещал помочь и предложил седьмой заявительнице написать жалобы в прокуратуру и РОВД.
30. В тот же день седьмая заявительница письменно и на личном приеме обратилась в районную прокуратуру, Урус-Мартановский РОВД, Урус-Мартановскую районную военную комендатуру и местную администрацию, заявив о похищении ее брата.
31. Вечером 6 июля 2002 г. сотрудники Урус-Мартановского РОВД сообщили заявителям, что Лема Дикаев не содержался под стражей в здании РОВД.
32. 8 июля 2002 г. военнослужащие вновь пришли в дом Дикаевых, сказав, что они ищут оружие, и провели еще один обыск. Затем они угрожали поджогом дома. Седьмая заявительница побежала к начальнику Урус-Мартановского РОВД г-ну М. и попросила о помощи. Г-н М. связался по рации с каким-то человеком и приказал, чтобы военнослужащие не поджигали дом. Военнослужащие подчинились. Когда военнослужащие уходили из дома, один из них, называвший себя Георгием, сказал восьмому заявителю, что они действовали по приказу г-на Г., военного коменданта Урус-Мартановского района.
33. В тот же день, 8 июля 2002 г., сотрудник местной администрации сообщил седьмой заявительнице, что ее брат содержался в здании районной военной комендатуры. После этого седьмая заявительница пошла к военному коменданту, г-ну Г., который подтвердил, что Лема Дикаев находился в его комендатуре. Г-н Г. также сообщил седьмой заявительнице, что ее брат подозревался в убийстве г-на Х.Т., сотрудника правоохранительных органов. Седьмая заявительница предположила, что в таком случае Лему Дикаева должны были бы судить. Г-н Г. сказал, что судить чеченцев не имеет никакого смысла.
34. В неустановленный день в августе 2003 г. седьмая заявительница встретилась с начальником Урус-Мартановского РОВД, г-ном М., который сказал ей, что в случае, если она наберется терпения и подождет еще хотя бы год, ее брат вернется домой. Когда седьмая заявительница спросила, знал ли г-н М. что-нибудь о судьбе Лемы Дикаева, он ответил, что рискует быть убитым, если что-то ей сообщит.
35. Заявители продолжили поиски Лемы Дикаева и обратились в Федеральную службу безопасности Российской Федерации ("ФСБ", далее - Служба), прокуратуры различных уровней, администрацию Чеченской Республики и к Президенту Российской Федерации.
36. В подтверждение своих утверждений заявители из семьи Лемы Дикаева представили следующие данные: показания девятой заявительницы от 28 марта 2003 г., показания седьмой заявительницы от 29 марта 2003 г. и 9 февраля 2004 г. и нарисованную от руки схему дома заявителей.
2. Информация, представленная властями Российской Федерации
37. Власти Российской Федерации не оспаривали большую часть обстоятельств в изложении заявителей. По версии властей Российской Федерации, "около двух часов в ночь 6 июля 2002 г. неопознанные вооруженные люди в камуфлированной форме и масках похитили из домов потерпевших, расположенных на улице Базарной села Мартан-Чу Урус-Мартановского района Чеченской Республики, Лечу Салмановича Басаева и Лему Алиевича Дикаева и увели их в неизвестном направлении".
B. Официальное расследование факта похищения
1. Информация, представленная заявителями
38. 9 июля 2002 г. первая заявительница обратилась с жалобой о похищении Лечи Басаева в прокуратуру Урус-Мартановского района (также - "районная прокуратура"). Заявители не сохранили копию этого обращения.
39. 1 августа 2002 г. восьмой заявитель письменно обратился в Урус-Мартановскую районную военную комендатуру и районную прокуратуру, подробно описав обстоятельства задержания Лемы Дикаева и ходатайствуя о помощи в установлении местонахождения Лемы Дикаева.
40. 2 августа 2002 г. первая заявительница снова обратилась в районную прокуратуру с жалобой на похищение Лечи Басаева. В своем письме она сообщала, что Леча Басаев был задержан группой из примерно 20 вооруженных неизвестных мужчин в масках, а также указала, что ее жалобы в связи с этим происшествием в различные органы государственной власти не привели ни к каким результатам.
41. В какой-то момент в августе 2002 г. сотрудник РОВД пришел в дом семьи Лечи Басаева и взял у четвертой заявительницы показания, касающиеся обстоятельств похищения Лечи Басаева.
42. 23 августа 2002 г. прокуратура Урус-Мартановского района возбудила уголовное дело по факту похищения Лечи Басаева и Лемы Дикаева по признакам преступления, предусмотренного частью второй статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение при отягчающих обстоятельствах). Уголовному делу был присвоен номер 61117. В предоставленных материалах это дело также фигурирует под номером 6117.
43. 24 августа 2002 г. первая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу.
44. 12 октября 2002 г. военная прокуратура Объединенной группировки войск направила жалобу восьмого заявителя в военную прокуратуру войсковой части 20102.
45. 23 октября 2002 г. районная прокуратура приостановила производство по уголовному делу ввиду невозможности установить виновных лиц.
46. 20 декабря 2002 г. седьмая заявительница написала в прокуратуру Чеченской Республики, утверждая, что ее брат был увезен представителями федеральных Вооруженных Сил, и просила помочь в поисках ее брата.
47. 5 февраля и 3 апреля 2003 г. прокуратура Чеченской Республики сообщила первой заявительнице, что 23 октября 2002 г. предварительное расследование по уголовному делу было приостановлено.
48. 20 февраля, 22 марта, 5 апреля и 25 июня 2003 г. (различные) прокуратуры перенаправили жалобы заявителей на похищение их родственников в прокуратуры нижестоящих уровней для рассмотрения по существу.
49. 21 апреля 2003 г. седьмая заявительница потребовала от районной прокуратуры проинформировать ее о ходе следствия.
50. 22 мая 2003 г. военная прокуратура войсковой части 20102 сообщила заявителям, что проведенной прокуратурой проверкой было установлено, что военнослужащие не имели отношения к исчезновению Лечи Басаева и Лемы Дикаева.
51. 17 июня 2003 г. седьмая заявительница обратилась в прокуратуру Чеченской Республики с жалобой на похищение ее брата и несанкционированный обыск в доме ее семьи. Она подробно описала обстоятельства похищения Лемы Дикаева и утверждала, что похитители избили его в присутствии членов его семьи. Она требовала возобновить производство по делу, установить местонахождение ее брата и принять все необходимые меры для установления виновных лиц.
52. 9 июля 2003 г. прокуратура Чеченской Республики направила обращение седьмой заявительницы следователю и поручила возобновить производство по делу, поскольку оно не было завершено.
53. 21 августа 2003 г. районная прокуратура сообщила заявителям, что предварительное следствие по уголовному делу было возобновлено.
54. 23 января 2004 г. районная прокуратура вновь возобновила производство по делу.
55. 30 января 2004 г. прокуратура Чеченской Республики сообщила седьмой заявительнице о постановлении от 23 января 2004 г. и указала, что предпринимались следственные действия, направленные на раскрытие преступления.
56. 31 января 2004 г. из Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Чеченской Республике сообщили седьмой заявительнице, что Служба не располагала никакими сведениями по поводу местонахождения ее брата и о его судьбе.
57. 14 апреля 2004 г. седьмая заявительница обратилась в районную военную комендатуру с просьбой помочь в поисках ее брата. Она подробно описала обстоятельства похищения Лемы Дикаева и указала, что похитители избили ее брата в присутствии членов его семьи.
58. 4 сентября 2002 г. первая заявительница снова обратилась с жалобой на похищение Лечи Басаева в различные органы государственной власти, включая районную прокуратуру, Урус-Мартановский РОВД и отделение Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Урус-Мартановскому району. Она утверждала, что ее муж был похищен группой военнослужащих российских федеральных Вооруженных Сил, что она обращалась в связи с этим в различные правоохранительные органы и что ни один из органов государственной власти не взял на себя ответственность за похищение.
59. 21 ноября 2004 г. первая заявительница обратилась с жалобой в районную прокуратуру. В письме она описала обстоятельства похищения ее мужа. Она выразила свои опасения в связи с тем обстоятельством, что в течение более чем двух лет не было никакой информации о местонахождении ее мужа, и утверждала, что власти затягивали расследование уголовного дела. Заявительница просила прокуратуру принять следующие меры: проинформировать ее о ходе расследования и его результатах; возобновить расследование и провести его тщательно и эффективно; установить и допросить сотрудников местной военной комендатуры; установить, кто использовал в районе бронетранспортеры и автомобиль "Урал" ночью 6 июля 2002 г.; допросить водителей этих военных автомобилей и соответствующий военный персонал; изъять документацию по учету использования указанных автотранспортных средств; допросить военнослужащих, дежуривших на контрольно-пропускном пункте в селе Мартан-Чу ночью 6 июля 2002 г.; и передать в случае необходимости уголовное дело в военную прокуратуру для расследования.
60. 21 ноября 2004 г. седьмая заявительница обратилась с жалобой в районную прокуратуру, утверждая, что ее брата Лему Дикаева похитили представители правоохранительных органов, которые избили его. Она также заявила, что 6 июля 2002 г. г-н Г.Г., военный комендант района, сообщил ей, что ее брат находился под стражей в районной военной комендатуре; (кроме этого, она заявила,) что после похищения ее брата к ним домой еще дважды приезжали неизвестные лица на тех же самых военных автомобилях, которые использовались при задержании ее брата. Седьмая заявительница требовала от районной прокуратуры сообщить данные о ходе следствия, возобновить производство по делу и осуществить основные следственные действия.
61. 21 декабря 2004 г. юристы организации "Правовая инициатива по России" повторили запрос, описав обстоятельства похищения Лемы Дикаева и утверждая, что он подвергся избиению со стороны похитителей. Ни на один из запросов ответа получено не было.
62. 10 октября и 20 декабря 2005 г., а также 19 июня 2006 г. восьмой заявитель обращался в районную прокуратуру с просьбой возобновить расследование по уголовному делу и обеспечить ему доступ к материалам дела. Ответа на эти обращения получено не было.
63. Заявители не получили больше никакой другой информации относительно хода следствия по делу о похищении их родственников.
2. Информация, предоставленная властями Российской Федерации
64. 1 августа 2002 г. первый и седьмой заявители обратились в районную прокуратуру с жалобами на похищение Лечи Басаева и Лемы Дикаева и просили о помощи в установлении их местонахождения.
65. 23 августа 2002 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело по факту похищения Лечи Басаева и Лемы Дикаева по части второй статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение при отягчающих обстоятельствах). Уголовному делу был присвоен номер 61117.
66. 24 августа 2002 г. первый и седьмой заявители были признаны потерпевшими по уголовному делу. Седьмая заявительница была допрошена и показала, что 6 июля 2002 г. она и ее родственники спали дома. Около двух часов ночи группа неустановленных вооруженных людей в камуфлированной форме и масках ворвалась в дом. Они прошли в комнату ее брата Лемы Дикаева и вывели его на улицу. Отец Лемы Дикаева (восьмой заявитель) спросил этих людей, куда они уводили его сына. Ему ответили, что Лему Дикаева можно обменять на автомат. По словам заявительницы, она последовала за лицами, ворвавшимися в дом, и видела, как ее брата посадили в бронетранспортер.
67. 23 октября 2002 г. следователи приостановили производство по делу в связи с невозможностью установить виновных лиц.
68. 21 августа 2003 г. производство по делу было возобновлено, поскольку не все необходимые меры были предприняты. Заявители были уведомлены о соответствующем постановлении.
69. 21 сентября 2003 г. расследование уголовного дела было приостановлено в связи с невозможностью установить виновных. Заявители были уведомлены об этом решении.
70. 23 января 2004 г. производство по делу было возобновлено из-за "незавершенности проведенного расследования". Заявители были уведомлены о соответствующем постановлении.
71. 23 февраля 2004 г. следователи приостановили производство по делу в связи с невозможностью установить виновных лиц. Заявители были уведомлены об этом решении.
72. 8 ноября 2005 г. производство по делу было возобновлено. Заявители были уведомлены о соответствующем постановлении.
73. 9 ноября 2005 г. следователи приостановили производство по уголовному делу в связи с невозможностью установить личность виновных. Заявители были уведомлены об этом решении.
74. 20 июня 2006 г. производство по делу было возобновлено. Заявители были уведомлены о соответствующем постановлении.
75. 21 июня 2006 г. следователи приостановили производство по делу в связи с невозможностью установить виновных лиц. Заявители были уведомлены об этом решении.
76. 7 июня 2007 г. производство по делу было возобновлено. Заявители были уведомлены о соответствующем постановлении.
77. В неустановленный день следователи допросили девятую заявительницу, которая показала, что 6 июля 2002 г. около двух часов ночи вооруженные люди в камуфлированной форме и масках ворвались в ее дом, вытащили ее мужа Лему Дикаева из кровати, избили его ногами и прикладами автоматов. Потом эти люди обыскивали дом в течение примерно получаса. Затем они заклеили Леме Дикаеву рот скотчем, связали ему руки и увели в неизвестном направлении.
78. В неустановленный день следователи провели осмотр места происшествия в доме Лечи Басаева. С места происшествия ничего изъято не было.
79. В неустановленный день следователи запросили в Урус-Мартановском РОВД характеристику Лечи Басаева. Согласно полученному ответу, хотя Леча Басаев положительно характеризовался со стороны его соседей, 23 мая 2002 г. он был условно осужден на три года (лишения свободы) за незаконное приобретение и хранение взрывчатых и наркотических веществ.
80. В неустановленный день следователи направили в Урус-Мартановский РОВД, Управление Федеральной службы безопасности по Чеченской Республике, различные управления Министерства внутренних дел Чеченской Республики, в войсковые части и военные комендатуры запросы, требуя сообщить следствию, задерживали ли сотрудники указанных ведомств Лечу Басаева и Лему Дикаева или возбуждали ли они в отношении двух указанных лиц уголовные дела. Согласно полученным ответам указанные органы государственной власти не имели никаких сведений ни о специальной операции, проведенной 6 июля 2002 г., ни о местонахождении исчезнувших лиц. Прокуратуры различных уровней Чеченской Республики сообщили следователям, что исчезнувшие мужчины не задерживались правоохранительными органами, что уголовное или административное преследование в отношении них не возбуждалось, что никто из пропавших не обращался за медицинской помощью и что тела их обнаружены не были.
81. В неустановленный день следователи допросили сына Лечи Басаева г-на Х.Б., который показал, что в два часа ночи 6 июля 2002 г. он и его семья спали дома, когда в дом ворвалась группа неизвестных вооруженных людей в камуфлированной форме. Мужчины потребовали (у Х.Б.) предъявить его паспорт. Проверив паспорт, мужчины спросили, где находился Леча Басаев, который спал в соседней комнате. Через некоторое время свидетель увидел, как вооруженные люди вывели его отца на улицу. Когда свидетель вышел из дома, похитители уже ушли. Так как той ночью шел дождь, сын Лечи Басаева смог разглядеть на земле рядом с домом следы колес бронированной военной техники. Следы вели в сторону села Урус-Мартан. Утром свидетель узнал, что другой житель села Мартан-Чу Лема Дикаев также был задержан в эту ночь.
82. В неустановленный день следователи повторно допросили первую заявительницу, которая показала, что около двух часов ночи 6 июля 2002 г. в их дом ворвалась группа неизвестных вооруженных мужчин. Мужчины говорили по-русски без акцента, были одеты в камуфлированную форму и носили маски. Они приказали заявительнице выйти в другую комнату и стали обыскивать дом. После завершения обыска мужчины приказали заявительнице не ходить за ними. Через некоторое время заявительница вышла из дома и увидела, что вооруженные люди идут с ее мужем Лечой Басаевым в сторону центра села Мартан-Чу. Заявительница попыталась побежать за ними, но вооруженные люди пригрозили открыть огонь, если она последует за ними. Физическую силу по отношению к Лече Басаеву эти люди не применяли. Они не сообщили заявительнице, куда уводят ее мужа, но пообещали освободить его через некоторое время.
83. В неустановленный день следователи допросили родственницу Лечи Басаева г-жу Х.Д., которая показала, что около двух часов ночи 6 июля 2002 г. в их дом ворвались 10 - 15 вооруженных мужчин в камуфлированной форме и в масках. Свидетельница испугалась и начала кричать. Мужчины, которые говорили по-русски без акцента, приказали ей замолчать и оставаться в своей комнате. Она слышала голос Лечи Басаева в коридоре; затем она услышала звук разматываемой клейкой ленты. После того, как вооруженные люди покинули дом, заявительница вышла из комнаты. Вторая заявительница сказала ей, что похитители увели Лечу Басаева.
84. По-видимому, в неустановленный день следователи вновь допросили седьмую заявительницу, которая показала, что около двух часов ночи 6 июля 2002 г. в их дом ворвалась группа вооруженных мужчин в камуфлированной форме и масках. Мужчины сразу проследовали в комнату Лемы Дикаева. Когда восьмой заявитель спросил этих мужчин, куда они забирают его сына, мужчины ответили, что, если он захочет увидеть своего сына, ему придется обменять его на автомат. После этого они вывели Лему Дикаева на улицу, посадили в бронетранспортер и увезли в неизвестном направлении. По словам свидетельницы, 8 июля 2002 г. она разговаривала с военным комендантом района, который сказал ей, что ее брат Лема Дикаев был задержан по запросу начальника Урус-Мартановского РОВД и главы местной администрации, так как они подозревали Лему Дикаева в убийстве г-на Х.Т.
85. В неустановленный день следователи допросили девятую заявительницу, которая показала, что около двух часов ночи 6 июля 2002 г. в их дом ворвалась группа вооруженных мужчин в камуфлированной форме. Мужчины сразу зашли в комнату, где спали заявительница и ее муж. Они стали избивать Лему Дикаева прикладами автоматов. После приказали заявительнице принести паспорт ее мужа. Однако затем остановили ее и сказали, что возьмут документы сами. После этого они обыскивали дом около получаса. Завершив обыск, мужчины заклеили Леме Дикаеву клейкой лентой глаза и рот и связали ему руки. Они сказали заявительнице, что освободят ее мужа после того, как получат ответы на некоторые вопросы. Ворвавшиеся в дом люди, которые говорили по-русски без акцента, приказали членам семьи оставаться дома, угрожая в случае неподчинения бросить внутрь дома гранату. По словам свидетельницы, она слышала шум бронетранспортеров, припаркованных около дома.
86. 7 июня 2007 г. районная прокуратура совместно с Урус-Мартановским РОВД и другими правоохранительными органами составила план следственных мероприятий по уголовному делу N 61117. Однако никакой информации, предусмотренной этим планом, следователи не получили.
87. 8 июня 2007 г. следователи запросили места <*> содержания под стражей, расположенные в различных районах Северного Кавказа, о том, находились ли у них под стражей Леча Басаев и Лема Дикаев. Согласно полученным ответам указанные лица никогда не находились ни в одном из мест содержания под стражей.
<*> О применении данного термина в российском законодательстве и о том, какие именно учреждения относятся к "местам содержания под стражей" (то есть местам ограничения свободы на период следствия и суда), см. статью 7 Федерального закона от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ (в ред. Федерального закона от 15 апреля 2006 г. N 50-ФЗ) "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (прим. переводчика).
88. 11 июня 2007 г. следователи допросили г-на А.Ш., соседа Лемы Дикаева, который показал, что в ночь, когда похитили родственников заявителей, около двух часов, он услышал шум двигателя машины. Он подошел к воротам своего двора, когда перед ним появился вооруженный человек в маске и камуфлированной форме. Мужчина навел на свидетеля автомат и приказал ему зайти внутрь. По словам свидетеля, в этот момент он увидел группу из пяти-шести вооруженных людей в масках и камуфлированной форме, которые прошли мимо его дома в сторону улицы Почтовой. Свидетель испугался, зашел в дом и оставался там до утра. Рано утром он узнал от г-жи С.Д., родственницы Лемы Дикаева, что в эту ночь похитили Лему Дикаева и другого жителя села Мартан-Чу Лечу Басаева.
89. В период с 14 по 28 июня 2007 г. следователи допросили пять других жителей села Мартан-Чу: г-на С.А., г-на А.Е., г-на А.Ш., г-на А.А. и г-на Б.Ш., каждый из которых показал, что узнал о похищении утром 6 июля 2002 г.
90. 28 июня 2007 г. следователи допросили г-на М., который был начальником Урус-Мартановского РОВД в рассматриваемое время. По его словам, в июле 2002 г. ему сообщили, что группа неизвестных вооруженных лиц похитила двух жителей села Мартан-Чу Лечу Басаева и Лему Дикаева. Свидетель не помнил, чтобы 6 июля 2002 г. седьмая заявительница сказала бы ему, что в этот же день ее брата Лему Дикаева видели под стражей в РОВД, и чтобы 8 июля 2002 г. заявительница просила бы о помощи в розысках ее брата Лемы Дикаева. По словам свидетеля, он не говорил заявительнице, что если она подождет год, то ее брат Лема Дикаев вернется домой.
91. 2 июля 2007 г. следователи вновь допросили седьмую заявительницу, которая показала, что 6 июля 2002 г. около 16 часов она увидела автомобили УАЗ и ВАЗ-2107, выезжающие с территории районной военной комендатуры. Через некоторое время в этот же день ей сообщили, что к ней домой приехали неизвестные люди. Когда седьмая заявительница вернулась домой, ее отец, восьмой заявитель, сказал ей, что какие-то люди на таких же машинах обыскали их дом в поисках оружия. Заявительница решила, что эти неизвестные люди приезжали на тех же самых машинах, которые она видела у военной комендатуры. По словам заявительницы, рядом со зданием местной администрации она видела бронетранспортеры, на которых похитители увезли ее брата. Заявительница также сообщила, что 8 июля 2002 г. она находилась в селе Урус-Мартан, когда кто-то сообщил ей, что неизвестные люди приехали к ее дому и собирались поджечь его. Один из них сказал восьмому заявителю, что они действовали по приказу военного коменданта г-на Г. Заявительница и ее родственник г-н В.Ш., пошли к г-ну М., начальнику Урус-Мартановского РОВД, и попросили его остановить этих неизвестных лиц. Начальник РОВД связался с кем-то по переносной рации и затем сказал заявительнице, что ее дом не будет подожжен.
92. В неустановленный день следователи допросили г-на А.К., главу местной администрации, который показал, что в указанные седьмой заявительницей дни у здания местной администрации не располагались никакие бронетранспортеры.
93. 3 июля 2007 г. следователи допросили родственника заявителей г-на В.Ш., который показал, что 8 июля 2002 г. седьмая заявительница попросила его поговорить с г-ном М., начальником Урус-Мартановского РОВД, поскольку к заявительнице в дом приехали неизвестные люди и проводили обыск. Седьмая заявительница не присутствовала при разговоре, поскольку ждала в коридоре. Начальник РОВД ни с кем не связывался по рации, но обещал помочь разрешить ситуацию.
94. По-видимому, в неустановленный день следователи повторно допросили начальника Урус-Мартановского РОВД г-на М., который дал показания, аналогичные показаниями г-на В.Ш.
95. По информации властей Российской Федерации, производство по уголовному делу N 61117 приостанавливалось и возобновлялось несколько раз. Например, следствие было приостановлено 7 июля 2007 г. в связи с неустановлением личностей преступников и возобновлено 15 августа 2007 г. для проведения дополнительных следственных действий. Затем производство по делу было приостановлено 15 сентября 2007 г. и возобновлено 4 мая 2008 г. по тем же причинам.
96. 16 августа 2007 г. следователи допросили восьмого заявителя, который показал, что в ночь на 6 июля 2002 г. его сын Лема Дикаев был похищен группой вооруженных автоматическим оружием людей в камуфлированной форме и масках. Указанной ночью свидетель не слышал шума ни от какой военной автомобильной техники. Утром 6 июля 2002 г. он узнал, что другой житель села Мартан-Чу Леча Басаев также был похищен ночью 6 июля 2002 г. Днем 6 июля 2002 г. к дому свидетеля прибыла группа вооруженных военнослужащих без масок. Один из этих людей сказал свидетелю, что согласно имеющимся у них сведениям в доме спрятаны пулемет, автомат и две гранаты. После этого военнослужащие обыскали крышу дома и нашли то, что искали. Эти же люди вернулись в дом свидетеля некоторое время спустя и снова обыскали дом и территорию домашнего хозяйства. Свидетель говорил с одним из военнослужащих, однако не помнил, чтобы тот сказал ему (свидетелю), что военнослужащие действовали по распоряжению военного коменданта г-на Г.
97. 16 августа 2007 г. следователи также допросили жителя села Мартан-Чу г-на Ю.И., который показал, что в рассматриваемое время являлся заместителем главы администрации села Мартан-Чу. Утром 6 июля 2002 г. ему сообщили, что ночью, около двух часов, неизвестные вооруженные люди в камуфлированной форме и масках похитили Лечу Басаева и Лему Дикаева. Один из их родственников пожаловался в администрацию села Мартан-Чу. По словам свидетеля, он связался с начальником Урус-Мартановского РОВД г-ном М. и запросил данные об обстоятельствах похищения. Г-н М. сказал, что не слышал об обыске в доме Дикаевых. По словам свидетеля, он не видел никаких военных автомобилей 6 июля 2002 г. и не давал военному коменданту г-ну Г. никаких распоряжений относительно задержания Лечи Басаева и Лемы Дикаева.
98. 6 сентября 2007 г. материалы уголовного дела были переданы из прокуратуры Урус-Мартановского района в прокуратуру Ачхой-Мартановского района.
99. 11 сентября 2007 г. следователи допросили соседа заявителей г-на С.А., который показал, что узнал от других жителей села о том, что в ночь на 6 июля 2002 г. неизвестные люди похитили Лечу Басаева и Лему Дикаева. По словам свидетеля, в ночь похищения он не слышал никаких звуков, которые могли бы издавать бронетранспортеры.
100. Власти Российской Федерации также утверждали, что заявители были должным образом уведомлены обо всех решениях, принятых в ходе следствия.
101. В ответ на запрос Европейского Суда власти Российской Федерации представили несколько документов из материалов уголовного дела N 61117, ссылаясь то, что следствие по делу продолжалось и разглашение данных из других материалов будет противоречить статье 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку они содержат личные данные о свидетелях и других участниках уголовного судопроизводства. Власти Российской Федерации представили копии следующих документов:
1) постановления о возбуждении уголовного дела по факту похищения от 23 августа 2002 г.;
2) двух постановлений о признании потерпевшими первой и седьмой заявительниц, датированных 24 августа 2002 г.;
3) постановлений о приостановлении производства по уголовному делу от 23 октября 2002 г., 21 сентября 2003 г., 23 февраля 2004 г., 9 ноября 2005 г. и 21 июня 2006 г.;
4) постановлений о возобновлении производства по делу от 21 августа 2003 г., 21 января 2004 г., 8 ноября 2005 г., 20 июня 2006 г. и 7 июня 2007 г.;
5) постановлений следователей о принятии дела к производству;
6) писем, уведомляющих заявителей о приостановлении и возобновлении производства по уголовному делу.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
102. Краткое описание соответствующего внутригосударственного законодательства см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации" (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia) (от 10 мая 2007 г., жалоба N 40464/02, § 67 - 69).
Право
I. Соединение производства по жалобам
103. Ввиду схожести фактических и юридических аспектов жалоб Европейский Суд считает уместным соединить производства по жалобам и рассмотреть их одновременно.
II. Возражения властей Российской Федерации относительно злоупотребления правом на подачу жалобы
104. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобы не были поданы с целью восстановления предположительно нарушенных прав заявителей. Действительной целью жалоб было "обвинить Российскую Федерацию в предположительном следовании политике нарушения прав человека в Чеченской Республике", а также "возложить ответственность за гибель (их родственников) на власти Российской Федерации и получить компенсацию за моральный вред, причиненный предполагаемыми нарушениями прав заявителей". Власти утверждали, что жалоба должна быть отклонена на основании пункта 3 статьи 35 Конвенции.
105. Европейский Суд полагает, что власти Российской Федерации, по-видимому, предполагают, что со стороны заявителей имело место злоупотребление правом на подачу жалобы. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что жалобы, представленные на его рассмотрение заявителями, касаются действительных конфликтных ситуаций. Ничто в материалах дела не свидетельствует о злоупотреблении заявителями в какой-либо форме правом на подачу индивидуальной жалобы. Следовательно, возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено.
III. Возражение властей Российской Федерации относительно неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты
A. Доводы сторон
106. Власти Российской Федерации полагали, что жалобы должны быть объявлены неприемлемыми в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты. Они утверждали, что расследование дела, возбужденного по факту исчезновения Лечи Басаева и Лемы Дикаева, еще не было завершено. Они также отмечали, что заявители могли обжаловать в суд любые действия или бездействие следственных или иных правоохранительных органов. Кроме того, заявители могли обратиться в суды Российской Федерации с заявлением о признании их родственников умершими или пропавшими без вести. По мнению властей Российской Федерации, неиспользование заявителями этого средства правовой защиты свидетельствует о том, что заявители не верят в смерть своих родственников.
107. Заявители оспорили это возражение. Они утверждали, что расследование уголовного дела оказалось неэффективным. Ссылаясь на другие рассмотренные Европейским Судом дела, касающиеся подобных преступлений, заявители также отмечали, что существование административной практики "не расследования" преступлений, совершенных российскими военнослужащими в Чечне, сделало в их случае любые потенциально эффективные средства правовой защиты неадекватными и иллюзорными.
B. Мнение Европейского Суда
108. Европейский Суд повторяет, что пункт 1 статьи 35 Конвенции предусматривает распределение бремени доказывания. Власти государства-ответчика, заявляющие о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, должны убедить Европейский Суд в том, что средство правовой защиты было эффективным, доступным в теории и на практике в соответствующее время, то есть что оно было доступным, могло обеспечить получение компенсации в связи с жалобами заявителя и предполагало разумные шансы на успех при его использовании (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба N 25803/94, ECHR 1999-V, § 76, и Решение Европейского Суда по делу "Мифсуд против Франции" (Mifsud v. France), жалоба N 57220/00, ECHR 2002-VIII, § 15).
109. В связи с доводом властей Российской Федерации о том, что заявители не обратились в суды за признанием их родственников безвестно отсутствующими или умершими, Европейский Суд отмечает, что власти не представили никакой информации о том, как такие процедуры могли помочь заявителям получить надлежащую компенсацию. Следовательно, Европейский Суд полагает, что власти Российской Федерации не доказали, что средство правовой защиты, которым предположительно не воспользовались заявители, являлось бы эффективным (см. среди других источников, Постановление Европейского Суда по делу "Кранц против Польши" (Kranz v. Poland) от 17 февраля 2004 г., жалоба N 6214/02, § 23, и Решение Европейского Суда по делу "Скавинска против Польши" (Skawinska v. Poland) от 4 марта 2003 г., жалоба N 42096/98). Поэтому Европейский Суд отклоняет возражение властей Российской Федерации в этой части.
110. Что касается уголовно-правовых средств защиты, упомянутых властями Российской Федерации в данном деле, Европейский Суд отмечает, что заявители обратились в правоохранительные органы сразу после похищения Лечи Басаева и Лемы Дикаева и что следствие шло с 23 августа 2002 г. Заявители и власти Российской Федерации оспаривают эффективность расследования.
111. Европейский Суд также полагает, что часть возражений властей Российской Федерации, касающаяся неисчерпания заявителями внутригосударственных уголовно-правовых средств защиты, затрагивает вопросы эффективности следствия, тесно связанные с существом жалоб заявителей на нарушение статьи 2 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд решает объединить рассмотрение этого возражения с рассмотрением жалобы по существу и полагает, что эти вопросы должны быть рассмотрены ниже в рамках жалоб на нарушение соответствующих материально-правовых положений Конвенции.
IV. Оценка Европейским Судом доказательств по делу и установление фактов
A. Доводы сторон
112. Заявители настаивали, что вне всякого разумного сомнения лица, похитившие Лечу Басаева и Лему Дикаева, были представителями органов государственной власти. В подтверждение своих доводов заявители ссылались на следующие факты. В рассматриваемое время село Мартан-Чу находилось под полным контролем федеральных Вооруженных Сил. В селе и его окрестностях действовал комендантский час. В селе находилась военная комендатура. На дорогах, ведущих в село и из села, располагались российские военные контрольно-пропускные пункты. Вооруженные люди, похитившие Лечу Басаева и Лему Дикаева, говорили по-русски без акцента, были хорошо организованы и вели себя как представители спецслужб при проведении проверки документов. Эти люди, использовавшие военные автомобили, прибыли поздно ночью во время действия комендантского часа, что означало, что они могли свободно перемещаться по селу Мартан-Чу и проходить через расположенный в селе контрольно-пропускной пункт. 6 июля 2002 г. сотрудник Урус-Мартановского РОВД подтвердил, что видел Лечу Басаева и Лему Дикаева в коридоре РОВД. Четыре других жителя села Мартан-Чу, которые были задержаны той же ночью, были освобождены из РОВД днем 6 июля 2002 г. Военный комендант района сообщил седьмой заявительнице, что ее брат задержан по подозрению в причастности к убийству сотрудника правоохранительных органов.
113. Власти Российской Федерации утверждали, что Леча Басаев и Лема Дикаев были похищены неизвестными вооруженными людьми. Власти также утверждали, что следствие по делу все еще продолжалось, что отсутствовали доказательства того, что похитители были представителями органов государственной власти и что поэтому не было оснований считать власти Российской Федерации ответственными за предполагаемое нарушение прав заявителей. Власти Российской Федерации также указали, что, хотя похитители были одеты в камуфлированную форму, подобную той, которую используют российские военнослужащие, и хотя они были вооружены автоматическим оружием, эти факты не означают, что похитители родственников заявителей являлись представителями органов государственной власти. Власти также отмечали, что отсутствовали убедительные доказательства смерти родственников заявителей. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что преступление могло быть совершено лицами, действовавшими из корыстных соображений, или к нему могли быть причастны члены незаконных вооруженных формирований. В заключение власти Российской Федерации утверждали, что описание обстоятельств похищения родственников заявителей, данное самими заявителями, было непоследовательным. В частности, заявители не сообщили следователям, что были другие четыре жителя села Мартан-Чу, которые были задержаны в эту же ночь и освобождены из Урус-Мартановского РОВД днем 6 июля 2002 г., что Леча Басаев и Лема Дикаев были друзьями, что седьмая заявительница последовала за похитителями и что она спрашивала у них, куда они уводят ее брата, и что заявители получили информацию о своих родственниках утром 6 июля 2002 г. от военного коменданта района.
B. Оценка фактов Европейским Судом
114. Европейский Суд отмечает, что в своей обширной практике он разработал ряд общих принципов, касающихся установления оспариваемых фактов, в частности, когда ему на рассмотрение передан вопрос об исчезновении лиц при обстоятельствах, свидетельствующих о возможном нарушении статьи 2 Конвенции (краткое изложение этих принципов см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба N 69481/01, § 103 - 109). Европейский Суд также отмечает, что следует принимать во внимание действия сторон при сборе доказательств (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, N 25, § 161 in fine <*>).
<*> In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
115. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на его запрос о предоставлении копий материалов уголовного дела по похищению Лечи Басаева и Лемы Дикаева, власти Российской Федерации представили только несколько документов из материалов дела. Власти Российской Федерации сослались на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Европейский Суд отмечает, что в предыдущих делах он уже признал это объяснение недостаточным для оправдания сокрытия ключевой информации, запрошенной Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02, ECHR 2006-... (извлечения), § 123).
116. Ввиду изложенного и принимая во внимание упомянутые выше принципы, Европейский Суд полагает, что он может сделать выводы из поведения властей Российской Федерации в отношении обоснованности утверждений заявителей. Таким образом, Европейский Суд продолжит изучение ключевых элементов настоящего дела, которые должны быть приняты во внимание при принятии решения о том, могут ли родственники заявителей считаться мертвыми и можно ли ответственность за их смерть возложить на власти.
117. Заявители утверждали, что лица, которые похитили Лечу Басаева и Лему Дикаева 6 июля 2002 г., а затем убили их, были представителями органов государственной власти.
118. В своих замечаниях власти Российской Федерации предположили, что лица, задержавшие Лечу Басаева и Лему Дикаева, могли быть преступниками, действовавшими из корыстных побуждений, или членами незаконных вооруженных формирований. Однако это утверждение не было конкретным, и власти не представили в подтверждение никаких материалов. В этом отношении Европейский Суд подчеркивает, что оценка доказательств и установление фактов являются прерогативой Европейского Суда, и именно Суд должен определить доказательственную ценность предоставленных документов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Челикбилек против Турции" (Celikbilek v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 27693/95, § 71).
119. Европейский Суд отмечает, что утверждения заявителей подтверждаются показаниями свидетелей, собранными самими заявителями и полученными в ходе расследования. Европейский Суд полагает, что тот факт, что большая группа вооруженных людей в форме установленного образца смогла свободно передвигаться во время комендантского часа на военных автомобилях через военные контрольно-пропускные пункты, проверила удостоверяющие личность документы и задержала несколько человек в их собственных домах, убедительно подтверждает версию заявителей о том, что это были сотрудники органов государственной власти, проводившие операцию по поддержанию безопасности. В своих обращениях к властям заявители указывали, что Леча Басаев и Лема Дикаев были задержаны федеральными военнослужащими, и просили следствие проверить эту возможность (см. выше, § 46, 58 и 60).
120. Европейский Суд отмечает, что, когда заявители сообщают о деле, явно вытекающем из заявленных фактов, - деле prima facie <*> (prima facie case), а Европейский Суд не может сделать обоснованные выводы по заявленным фактам ввиду отсутствия необходимых документов, именно власти государства-ответчика обязаны представить решающие доводы в пользу того, что рассматриваемые документы не могут служить для подтверждения доводов заявителей, или предоставить надлежащее и убедительное объяснение тому, как происходили оспариваемые события. Таким образом, бремя доказывания перекладывается на власти государства-ответчика, и если власти представят неубедительные доводы, возникнет вопрос о возможном нарушении статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тоджу против Турции" (Togcu v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 27601/95, § 95, и Постановление Европейского Суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 27601/95, ECHR 2005-II, § 211).
<*> Prima facie (лат.) - "явный", "очевидный", "с первого взгляда" (прим. переводчика).
121. По-видимому, власти Российской Федерации оспаривали достоверность утверждений заявителей относительно фактических обстоятельств похищения их родственников (см. выше, § 113). В этом отношении Европейский Суд отмечает, что властями Российской Федерации не оспаривались никакие другие элементы, лежащие в основе утверждений заявителей о фактах. Европейский Суд полагает, что замеченное властями Российской Федерации несоответствие является настолько незначительным, что оно не может поставить под сомнение общую достоверность утверждений заявителей. Кроме того, свидетельские показания, на которые ссылались власти Российской Федерации, так и не были представлены Европейскому Суду.
122. Принимая во внимание изложенное, Европейский Суд убежден, что заявители сообщили о деле, явно вытекающем из заявленных фактов, - деле prima facie (prima facie case), заключающемся в том, что члены их семей были похищены российскими военнослужащими. Утверждение властей Российской Федерации о том, что в ходе следствия не было обнаружено доказательств, подтверждающих причастность специальных Вооруженных Сил к похищению людей, является недостаточным для освобождения властей от вышеупомянутого бремени доказывания. Сделав выводы из непредставления властями Российской Федерации документов, которые находились в исключительном ведении властей, а также из непредставления властями убедительного объяснения произошедшим событиям, Европейский Суд полагает, что Леча Басаев и Лема Дикаев были задержаны 6 марта 2002 г. российскими военнослужащими во время проведения непризнанной специальной операции.
123. Никаких достоверных новостей о Лече Басаеве и Леме Дикаеве не поступало со дня похищения. Их имена не значились ни в одном из списков мест содержания под стражей. В заключение власти Российской Федерации никак не объяснили, что случилось с указанными лицами после задержания.
124. Принимая во внимание рассмотренные ранее Европейским Судом жалобы на исчезновение людей в Чеченской Республике (см., среди прочих, приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia), приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), жалоба N 69480/01, ECHR 2006-... (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу "Байсаева против Российской Федерации" (Baysayeva v. Russia) от 5 апреля 2007 г., жалоба N 74237/01, приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации" (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia), и Постановление Европейского Суда по делу "Алихаджиева против Российской Федерации" (Alikhadzhiyeva v. Russia) от 5 июля 2007 г., жалоба N 68007/01), в контексте конфликта в Чеченской Республике, когда лицо задерживается неустановленным военнослужащим и задержание впоследствии не признается, это обстоятельство может рассматриваться как угрожающее жизни. Отсутствие Лечи Басаева и Лемы Дикаева или каких-либо новостей о них на протяжении нескольких лет подтверждает это предположение.
125. Европейский Суд также отмечает, что, к сожалению, он не может воспользоваться результатами внутригосударственного расследования из-за непредставления властями Российской Федерации большей части материалов уголовного дела (см. выше, § 101). Тем не менее очевидно, что в ходе следствия не были установлены личности похитителей.
126. Следовательно, Европейский Суд полагает, что представленные доказательства позволяют установить, что Лечу Басаева и Лему Дикаева следует считать умершими после того, как они подверглись непризнанному <*> задержанию со стороны российских военнослужащих.
<*> Unacknowledged detention (англ.) - фактическое задержание лица (ограничение его свободы), которое отрицается властями и, следовательно, не оформлено документально (прим. переводчика).
V. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
127. Заявители, ссылаясь на статью 2 Конвенции, утверждали, что члены их семей исчезли после того, как были задержаны российскими военнослужащими, и что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования этих происшествий. Статья 2 Конвенции звучит следующим образом:
"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".
A. Доводы сторон
128. Власти Российской Федерации утверждали, что в ходе внутригосударственного расследования не было получено никаких доказательств того, что Леча Басаев и Лема Дикаев были убиты или что к их похищению или предполагаемому убийству были бы причастны представители федеральных правоохранительных органов. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование похищения родственников заявителей соответствовало требованиям Конвенции об эффективности расследования, поскольку были предприняты все предусмотренные российским законодательством меры для установления личностей преступников.
129. Заявители настаивали, что Леча Басаев и Лема Дикаев были задержаны федеральными военнослужащими и должны считаться умершими из-за отсутствия достоверных сведений о них в течение нескольких лет. Заявители также утверждали, что расследование не соответствовало требованиям эффективности и адекватности, установленным правоприменительной практикой Европейского Суда в делах о нарушении статьи 2 Конвенции. Заявители указали, что районная прокуратура не осуществила ряд важных следственных действий, таких, как допрос сотрудников военной комендатуры района, которые работали там в рассматриваемое время. Они также подчеркнули, что следствие по факту исчезновения их родственников должно было быть передано в военную прокуратуру, но следователи не сделали этого. Кроме того, расследование по факту похищения было начато через шесть месяцев после происшествия, и затем оно приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, задерживая, таким образом, проведение самых основополагающих мероприятий, [и что] <*> заявители не информировались незамедлительно о наиболее важных следственных действиях. Тот факт, что расследование велось в течение более шести лет без видимых результатов, также доказывал его неэффективность. Заявители призвали Европейский Суд сделать соответствующие выводы из необоснованного отказа властей Российской Федерации предоставить заявителям или Европейскому Суду материалы уголовного дела.
<*> Так в тексте (квадратные скобки добавлены при переводе). Видимо, в оригинале текста Постановления допущена опечатка, и фраза "и что" относится к иной конструкции предложения, в котором бы перечислялись утверждения заявителей: "Заявители сообщили, что... и что...". В данном случае следовало бы читать, например, так: "Кроме того, расследование по факту похищения было начато через шесть месяцев после происшествия, и затем оно приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, задерживая, таким образом, проведение самых основополагающих мероприятий, а заявители не информировались незамедлительно о наиболее важных следственных действиях" (прим. переводчика).
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
130. Европейский Суд в свете доводов сторон полагает, что жалоба затрагивает серьезные вопросы фактов и права, предусмотренные Конвенцией, разрешение которых требует рассмотрения жалобы по существу. Кроме того, Европейский Суд уже признал, что возражение властей Российской Федерации относительно неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты должно быть исследовано в ходе рассмотрения жалобы по существу (см. выше, § 111). Поэтому жалоба на нарушение статьи 2 Конвенции должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
(a) Предполагаемое нарушение права Лечи Басаева и Лемы Дикаева на жизнь
131. Европейский Суд повторяет, что статья 2 Конвенции, которая закрепляет право на жизнь и определяет обстоятельства, когда лишение жизни может быть оправдано, является одним из наиболее основополагающих положений Конвенции, отступления от которого не допускаются. В свете значимости защиты, предоставляемой статьей 2 Конвенции, Европейский Суд должен подвергать случаи лишения жизни самому тщательному рассмотрению, принимая во внимание не только действия представителей властей, но также и все сопутствующие обстоятельства (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, N 324, § 146 - 147, и Постановление Европейского Суда по делу "Авшар против Турции" (Avsar v. Turkey), жалоба N 25657/94, ECHR 2001-VII (извлечения), § 391).
132. Европейский Суд уже установил, что родственники заявителей должны считаться умершими после непризнанного задержания федеральными военнослужащими. В отсутствие какого-либо оправдания со стороны властей Российской Федерации Европейский Суд делает вывод о том, что за смерть родственников заявителей ответственность несет государство и что в отношении Лечи Басаева и Лемы Дикаева имеет место нарушение статьи 2 Конвенции.
(b) Предполагаемый ненадлежащий характер расследования дела, возбужденного по факту похищения
133. Европейский Суд неоднократно устанавливал, что обязанность по защите права на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции также подразумевает требование того, что в случае насильственной смерти лица должно проводиться в какой-либо форме эффективное официальное расследование. Европейский Суд разработал ряд руководящих принципов, при соблюдении которых расследование соответствует требованиям Конвенции (краткое изложение принципов см., например, в приведенном выше Постановлении Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia) § 117 - 119).
134. В настоящем деле проводилось расследование по факту похищения Лечи Басаева и Лемы Дикаева. Европейский Суд должен оценить, соответствовало ли это расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
135. Для начала Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации представили Суду только несколько документов из материалов уголовного дела. Поэтому Европейскому Суду придется оценивать эффективность расследования на основании тех немногих документов, которые были представлены сторонами, и информации о ходе следствия, представленной властями Российской Федерации.
136. Европейский Суд отмечает, что следственные органы были уведомлены о похищении в результате обращений заявителей к властям. Уголовное дело N 61117 было возбуждено 23 августа 2002 г., то есть спустя один месяц и двадцать один день после похищения Лечи Басаева и Лемы Дикаева. Подобная задержка per se <*> негативно повлияла на эффективность расследования такого преступления, как похищение человека при угрожающих жизни обстоятельствах, где решающие действия должны быть предприняты в первые дни после событий. По-видимому, ряд важных действий был осуществлен с задержкой (см. выше, § 59, 86, 90) и (в итоге) осуществлен несколько лет спустя или не осуществлен совсем. Например, следователи не установили и не допросили сотрудников военной комендатуры района, которые могли принимать участие в задержании родственников заявителей, а также сотрудников Урус-Мартановского РОВД, которые могли видеть Лечу Басаева и Лему Дикаева в коридоре 6 июля 2002 г. Следователи не установили и не допросили других четырех жителей села Мартан-Чу, которые, по словам заявителей, были похищены в ночь на 6 июля 2002 г. и освобождены на следующий день. Следователи не определили, кому принадлежали бронетранспортеры, использованные в ночь похищения, и не допросили их водителей. Следователи не установили личности военнослужащих, дежуривших в рассматриваемую ночь на контрольно-пропускных пунктах в селе Мартан-Чу, и не проверили регистрационные журналы пересечения блокпостов во время комендантского часа. Очевидно: чтобы привести к каким-либо ощутимым результатам, эти следственные действия должны были быть предприняты незамедлительно после уведомления властей о совершившемся преступлении и как только было возбуждено уголовное дело. Такие задержки и упущения, которым в данном случае нет объяснений, не только демонстрируют неспособность государства действовать по собственной инициативе, но также являются нарушением обязательства проявлять примерную тщательность и оперативность при расследовании таких серьезных преступлений (см. Постановление Европейского Суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба N 46477/99, ECHR 2002-II, § 86).
<*> Per se (лат.) - сам (сама) по себе (прим. переводчика).
137. Европейский Суд также отмечает, что, хотя первую и седьмую заявительниц признали потерпевшими по уголовному делу N 61117, их лишь информировали о приостановлении и возобновлении производства по делу, но не сообщали о каких-либо других значимых результатах следствия. Таким образом, следственные органы не обеспечили требуемого уровня общественного контроля над ходом расследования и защиты интересов ближайших родственников в процессе следствия.
138. В заключение Европейский Суд отмечает, что расследование уголовного дела приостанавливалось и возобновлялось несколько раз и что имели место длительные периоды бездействия районной прокуратуры, когда производство по делу не осуществлялось.
139. Принимая во внимание один из пунктов замечания властей Российской Федерации, присоединенный к рассмотрению жалобы по существу, в той его части, которая касается все еще длящегося внутригосударственного расследования, Европейский Суд отмечает, что расследование, которое неоднократно приостанавливалось и возобновлялось и характеризовалось необъяснимыми задержками, велось в течение нескольких лет без заметных результатов. Следовательно, Европейский Суд находит, что упомянутое властями Российской Федерации средство правовой защиты было неэффективным при таких обстоятельствах, и отклоняет предварительное возражение властей, касающееся неисчерпания заявителями внутригосударственных средств правовой защиты в рамках расследования уголовного дела.
140. В свете вышеизложенного Европейский Суд считает, что власти Российской Федерации не провели эффективное расследование обстоятельств исчезновения Лечи Басаева и Лемы Дикаева, что является нарушением процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
141. Заявители ссылались на статью 3 Конвенции, утверждая, что Лема Дикаев подвергся жестокому обращению со стороны представителей органов государственной власти. Заявители также утверждали, что в результате исчезновения их родственников и неспособности властей надлежащим образом расследовать эти события они испытывали душевные страдания в нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции звучит следующим образом:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в отношении Лемы Дикаева
1. Доводы сторон
142. Заявители из семьи Лемы Дикаева утверждали, что их родственник Лема Дикаев подвергся жестокому обращению со стороны представителей органов государственной власти, когда его задерживали и впоследствии помещали под стражу. Свидетелями избиения были несколько заявителей, и они сообщали следствию об этом, но власти отказались расследовать это обстоятельство. В поддержку своих утверждений заявители сослались на свои свидетельские показания и ряд других дел об исчезновениях людей в Чечне, которые уже рассматривались Европейским Судом.
143. Власти Российской Федерации не согласились с этими заявлениями и настаивали, что следствием не было установлено, что Лема Дикаев подвергался бесчеловечному или унижающему достоинство обращению в нарушение статьи 3 Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
(a) Приемлемость жалобы
144. Европейский Суд отмечает, что жалоба на нарушение статьи 3 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
145. В связи с жалобами заявителей относительно предполагаемого жестокого обращения с Лемой Дикаевым во время и после его задержания Европейский Суд повторяет, что утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены соответствующими доказательствами. Для оценки этих доказательств Европейский Суд принял стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения", но добавляет, что такие доказательства могут вытекать из совокупности достаточно четких, ясных и последовательных выводов или аналогичных неопровержимых презумпций фактов (см. приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), § 161).
146. Европейский Суд повторяет, что, "если лицо делает правдоподобное заявление о том, что подверглось обращению, нарушающему статью 3 Конвенции, от рук сотрудников полиции или иных аналогичных представителей органов государственной власти, это положение, прочитанное в совокупности с предусмотренной статьей 1 Конвенции общей обязанностью государства "обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции", подразумевает, что должно быть проведено эффективное официальное расследование" (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, ECHR 2000-IV, § 131).
i. Предполагаемое жестокое обращение
147. В связи с жалобой на жестокое обращение с Лемой Дикаевым во время содержания его под стражей Европейский Суд отмечает, что он установил, что Лема Дикаев был задержан 6 июля 2002 г. представителями органов государственной власти. Европейский Суд также нашел, что ввиду всех известных обстоятельств Лему Дикаева можно считать умершим и что ответственность за его смерть лежит на органах государственной власти (см. выше, § 132). Однако достоверно обстоятельства его смерти не установлены. Европейский Суд отмечает, что утверждения заявителей о жестоком обращении с Лемой Дикаевым во время содержания под стражей не подтверждены соответствующими доказательствами. Ссылка заявителей на другие случаи, в которых похищенные люди в ходе содержания под стражей подвергались жестокому обращению, не позволяет Европейскому Суду установить вне всякого разумного сомнения, что родственник заявителей подвергался обращению, противоречащему статье 3 Конвенции.
148. В связи с жалобой на жестокое обращение с Лемой Дикаевым в ходе похищения Европейский Суд отмечает, что члены семьи Лемы Дикаева были свидетелями похищения и видели, как военнослужащие били Лему Дикаева ногами и избивали его прикладами автоматов (см. выше, § 25). Европейский Суд отмечает утверждение властей Российской Федерации о том, что внутригосударственным расследованием не было установлено, что Лема Дикаев подвергался бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, несмотря на неоднократные жалобы заявителей на жестокое обращение (см. выше, § 51, 57, 60, 61, 77, 85). Европейский Суд подчеркивает, что согласно показаниям девятой заявительницы она сообщила следователям о факте жестокого обращения, но следователи отказались рассмотреть ее жалобу. Власти Российской Федерации сами утверждали в своих замечаниях, что заявительница действительно уведомила власти о жестоком обращении с ее мужем со стороны похитителей (см. выше, § 77). Европейский Суд также отмечает, что, несмотря на неоднократные запросы, власти Российской Федерации отказались представить большую часть материалов уголовного дела, не приводя достаточных причин такого отказа (см. пункт 101 выше), и считает, что может сделать выводы из поведения властей Российской Федерации в отношении этого вопроса.
149. Европейский Суд уже установил, что Лема Дикаев был похищен 6 июля 2002 г. представителями органов государственной власти. Он также считает, что заявители сообщили о деле, явно вытекающем из заявленных фактов, - деле prima facie <*> (prima facie case), свидетельствующем, что Лема Дикаев подвергся жестокому обращению со стороны военнослужащих в ходе похищения. Таким образом, бремя доказывания должно быть возложено на власти Российской Федерации, которые должны опровергнуть это утверждение (см. выше, § 120). Утверждение властей Российской Федерации о том, что в ходе следствия не было обнаружено доказательств бесчеловечного или унижающего достоинство обращения с Лемой Дикаевым, недостаточно для освобождения властей от вышеуказанного бремени доказывания.
<*> Prima facie (лат.) - "явный", "очевидный", "с первого взгляда" (прим. переводчика).
150. Европейский Суд также напоминает, что жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции. Оценка такого минимума относительна: она зависит от обстоятельств конкретного дела, таких, как продолжительность жестокого обращения, его физические и/или психологические последствия и в некоторых случаях пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу "Текин против Турции" (Tekin v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, § 52).
151. Представленные доказательства свидетельствуют о том, что в ночь на 6 июля 2002 г. военнослужащие, которые ворвались в дом Лемы Дикаева, били его ногами и прикладами автоматов. Европейский Суд полагает, что это обращение достигло уровня "бесчеловечного и унижающего", так как не только причинило Леме Дикаеву физическую боль, принимая во внимание его физическое состояние как лица с инвалидностью второй группы, имеющего швы на животе, но и должно было заставить его испытывать унижение, а также страх и страдания относительно того, что может произойти с ним в дальнейшем.
152. Принимая во внимание неспособность властей Российской Федерации представить правдоподобные объяснения в опровержение доводов заявителей, Европейский Суд полагает, что в данном случае имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении Лемы Дикаева
ii. Эффективность расследования
153. Европейский Суд отмечает, что заявители жаловались следователям на жестокое обращение с Лемой Дикаевым во время его похищения (см. выше, § 51, 57, 60, 61, 77). Однако, по-видимому, эти заявления так и не были надлежащим образом проверены органами следствия.
154. По причинам, изложенным выше в §§ 133 и 140, применительно к процессуальному обязательству, предусмотренному статьей 2 Конвенции, Европейский Суд приходит к выводу, что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования по факту жестокого обращения с Лемой Дикаевым.
155. Следовательно, имеет место нарушение статьи 3 Конвенции также и в этом отношении.
B. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей
1. Доводы сторон
156. Заявители утверждали, что в результате исчезновения их родственников и неспособности властей надлежащим образом расследовать эти события они испытывали душевные страдания в нарушение статьи 3 Конвенции.
157. Власти Российской Федерации не согласились с этими заявлениями и утверждали, что следствием не было установлено, что заявители подвергались бы бесчеловечному или унижающему обращению, нарушающему статью 3 Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
(a) Приемлемость жалобы
158. Европейский Суд отмечает, что жалоба на нарушение статьи 3 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
(b) Существо жалобы
159. Европейский Суд отмечает, что вопрос о том, является ли член семьи "исчезнувшего лица" жертвой обращения, нарушающего статью 3 Конвенции, зависит от наличия особых факторов, придающих страданиям заявителя степень и характер, отличающие их от эмоциональных негативных переживаний, неизбежных у родственников жертвы серьезного нарушения прав человека. Соответствующие факторы включают близость семейных связей, особые обстоятельства взаимоотношений, степень, в которой член семьи стал свидетелем рассматриваемых событий, участие члена семьи в попытках получить информацию об исчезнувшем лице и реакцию властей на подобные запросы. Кроме того, Европейский Суд подчеркивает, что суть подобных нарушений заключается не столько в самом факте "исчезновения" члена семьи, но, скорее, относится к реакции и отношению властей к ситуации, когда она доводится до их сведения. Именно в связи с последним указанным обстоятельством родственник может утверждать, что является непосредственной жертвой действий властей (см. Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба N 25656/94, § 358, и приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), § 164).
160. В данном деле Европейский Суд отмечает, что заявители являются близкими родственниками пропавших, присутствовали при похищении или активно участвовали в поисках пропавших. Более шести лет они не получали никаких сведений о Лече Басаеве и Леме Дикаеве. В течение этого времени заявители устно и письменно обращалась в различные органы государственной власти с запросами о своих родственниках. Несмотря на предпринятые ими усилия, заявители так и не получили какого-либо приемлемого объяснения или информации о том, что случилось с Лечой Басаевым и Лемой Дикаевым после похищения. В полученных заявителями ответах по большей части отрицалась ответственность государства за задержание указанных лиц или заявителям просто сообщали, что следствие по делу продолжалось. Непосредственное применение здесь имеют и выводы Европейского Суда относительно процессуальной составляющей части статьи 2 Конвенции.
161. Ввиду изложенного Европейский Суд полагает, что заявители испытали и страдания, и переживания в результате исчезновения членов их семей и отсутствия возможности выяснить, что с ними произошло. Способ рассмотрения жалоб заявителей властями должен рассматриваться как бесчеловечное обращение, нарушающее статью 3 Конвенции.
162. Поэтому Европейский Суд полагает, что в отношении заявителей имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
VII. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
163. Заявители также утверждали, что Леча Басаев и Лема Дикаев были задержаны в нарушение гарантий, предоставляемых статьей 5 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, звучит следующим образом:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному согласно закону судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".
A. Доводы сторон
164. По мнению Европейского Суда, следствием не было получено никаких доказательств того, что Леча Басаев и Лема Дикаев были бы лишены свободы в нарушение гарантий, закрепленных в статье 5 Конвенции.
165. Заявители настаивали на своей жалобе.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
166. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой и по другим основаниям и поэтому должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
167. Европейский Суд ранее уже отмечал основополагающую значимость закрепленных в статье 5 Конвенции гарантий, обеспечивающих право любого лица в демократическом государстве не подвергаться произвольному задержанию. Европейский Суд также отмечал, что непризнанное <*> задержание лица является полным отрицанием названных гарантий и свидетельствует о серьезном нарушении статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Чичек против Турции" (Cicek v. Turkey) от 27 февраля 2001 г., жалоба N 25704/94, § 164, и приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), § 122).
<*> Unacknowledged detention (англ.) - фактическое задержание лица (ограничение его свободы), которое отрицается властями и, следовательно, не оформлено документально (прим. переводчика).
168. Европейский Суд установил, что Леча Басаев и Лема Дикаев были задержаны российскими военнослужащими 6 июля 2002 г. и с тех пор задержанных никто не видел. Их задержание не было признано властями, не было зарегистрировано ни в одном официальном документе в местах содержания под стражей, и нет никаких официальных сведений о последующем местонахождении или судьбе указанных лиц. В соответствии с практикой Европейского Суда этот факт сам по себе должен считаться самым серьезным нарушением, поскольку позволяет лицам, ответственным за лишение человека свободы, скрыть свою причастность к преступлению, замести следы и избегнуть ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие регистрационных записей о задержании, содержащих такие сведения, как дата, время и место задержания, имя задержанного, а также причины задержания и имя лица, осуществляющего задержание, должно рассматриваться как несовместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey), § 371).
169. Европейский Суд также полагает, что власти должны были бы проявить больше внимания к необходимости проведения тщательного и незамедлительного расследования по жалобам заявителей о том, что их родственников задержали и увезли в обстоятельствах, представляющих угрозу для жизни. Однако приведенные выше выводы Европейского Суда относительно статьи 2 Конвенции, и в частности относительно проведения расследования не оставляют сомнений, что власти Российской Федерации не предприняли незамедлительных и эффективных мер по защите Лечи Басаева и Лемы Дикаева от риска исчезновения.
170. В свете изложенного Европейский Суд полагает, что Леча Басаев и Лема Дикаев подверглись непризнанному задержанию без обеспечения каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это является особо серьезным нарушением права на свободу и личную неприкосновенность, закрепленного статьей 5 Конвенции.
VIII. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
171. Заявители утверждали, что обыски, проведенные в их домах до и после похищения их родственников, были незаконными и являлись нарушением права на уважение жилища. Они также жаловались, что исчезновение их близких родственников после задержания представителями органов государственной власти стало причиной страданий и переживаний заявителей, которые явились нарушением права на уважение семейной жизни. Заявители сослались на статью 8 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
(a) Право на уважение жилища
i. Предполагаемое нарушение права заявителей из семьи Лечи Басаева на уважение их жилища
172. Европейский Суд повторяет, что, хотя согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции, лица, намеревающиеся обратиться с жалобой против государства в Европейский Суд, должны сначала исчерпать средства правовой защиты, предоставляемые внутригосударственной правовой системой, указанное положение Конвенции не обязывает прибегать к средствам правовой защиты, которые являются ненадлежащими или неэффективными. Если средства правовой защиты отсутствуют или если они считаются неэффективными, шестимесячный срок в принципе исчисляется с даты совершения обжалуемого деяния (см. Решение Европейского Суда по делу "Хазар и другие против Турции" (Hazar and Others v. Turkey) от 10 января 2002 г., жалоба N 62566/000 и последующие). Нет доказательств того, что заявители надлежащим образом подали бы властям жалобы на нарушение их права на уважение жилища. Но, даже если предположить, что в обстоятельствах данного дела заявители не располагали средствами правовой защиты, обжалуемые события имели место 6 июля 2002 г., в то время как жалоба (в Европейский Суд) была подана 19 апреля 2005 г. Таким образом, Европейский Суд полагает, что данная часть жалобы заявителей была подана с нарушением шестимесячного срока (см. Решение Европейского Суда по делу "Мусаева и другие против Российской Федерации" (Musayeva and Others v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба N 74239/01, и Решение Европейского Суда по делу "Руслан Умаров против Российской Федерации" (Ruslan Umarov v. Russia) от 8 февраля 2007 г., жалоба N 12712/02).
173. Следовательно, данная часть жалобы была подана с нарушением срока для подачи жалобы и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
ii. Предполагаемое нарушение права заявителей из семьи Лемы Дикаева на уважение их жилища
174. В своих замечаниях относительно приемлемости и существа жалобы седьмой, восьмой, девятый, десятый и одиннадцатый заявители сообщили, что больше не желали, чтобы рассматривалась их жалоба на нарушение статьи 8 Конвенции.
175. Принимая во внимание статью 37 Конвенции, Европейский Суд полагает, что заявители не поддерживают данную часть жалобы по смыслу подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Европейский Суд также не усматривает причин общего характера, влияющих на соблюдение прав человека, как это определено в Конвенции, которые требовали бы дальнейшего рассмотрения данной жалобы в силу положений пункта 1 статьи 37 Конвенции in fine <*> (см., например, Решение Европейской Комиссии по правам человека <**> по делу "Хойак против Польши" (Chojak v. Poland) от 23 апреля 1998 г., жалоба N 32220/96, Решение Европейского Суда по делу "Синх и другие против Соединенного Королевства" (Singh and Others v. United Kingdom) от 26 сентября 2000 г., жалоба N 30024/96, и Постановление Европейского Суда по делу "Стаматиос Карагианнис против Греции" (Stamatios Karagiannis v. Greece) от 10 февраля 2005 г., жалоба N 27806/02, § 28).
<*> in fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
<**> Согласно первоначальной редакции Конвенции о защите прав человека и основных свобод защита прав человека осуществлялась тремя структурами: Европейской Комиссией по правам человека, Европейским Судом по правам человека и Комитетом министров Совета Европы. Со вступлением в силу 1 ноября 1998 г. Протокола N 11 к Конвенции "О реорганизации контрольного механизма, созданного в соответствии с Конвенцией" первые два из указанных органов были заменены на один - Европейский Суд по правам человека (прим. переводчика).
176. Следовательно, данная часть жалобы подлежит исключению из списка рассматриваемых Европейским Судом дел на основании подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции.
(b) Право на уважение семейной жизни
177. Жалоба заявителей на невозможность вести семейную жизнь с Лечой Басаевым и Лемой Дикаевым касается тех же фактов, что были рассмотрены выше в рамках жалоб на нарушение статей 2 и 3 Конвенции. Принимая во внимание свои выводы относительно указанных положений Конвенции, Европейский Суд полагает, что данная жалоба должна быть признана приемлемой. Однако Европейский Суд считает, что в этом отношении не возникает отдельного вопроса о нарушении статьи 8 Конвенции (см., mutatis mutandis <*>, Постановление Европейского Суда по делу "Руиану против Румынии" (Ruianu v. Romania) от 17 июня 2003 г., жалоба N 34647/97, § 66, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лайно против Италии" (Laino v. Italy), жалоба N 33158/96, ECHR 1999-I, § 25, и Постановление Европейского Суда по делу "Католическая церковь Канеа против Греции" (Canea Catholic Church v. Greece) от 16 декабря 1997 г., Reports 1997-VIII, § 50).
<*> Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
IX. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
178. Заявители утверждали, что были лишены эффективных средств правовой защиты в связи с указанными выше нарушениями вопреки требованиям статьи 13 Конвенции, которая звучит следующим образом:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
A. Доводы сторон
179. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители располагали эффективными средствами правовой защиты, как этого требует статья 13 Конвенции, и что власти не препятствовали использованию заявителями этих средств. Заявители могли подать гражданский иск о возмещении вреда и обжаловать действия или бездействие следственных органов в суд. В итоге власти Российской Федерации утверждали, что статья 13 Конвенции не была нарушена.
180. Заявители настаивали на своей жалобе.
B. Мнение Европейского Суда
181. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
182. Европейский Суд повторяет, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на внутригосударственном уровне средства правовой защиты, направленного на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они ни были закреплены во внутригосударственном правопорядке. Согласно сложившейся правоприменительной практике Европейского Суда целью статьи 13 Конвенции является требовать предоставления на внутригосударственной уровне средства правовой защиты, которое позволит компетентным властям не только рассмотреть по существу соответствующую жалобу на нарушение Конвенции, но и выплатить надлежащую компенсацию, хотя властям Договаривающихся Государств предоставлена определенная свобода усмотрения относительно способа выполнения своих обязательств, предусмотренных указанным положением Конвенции. Однако наличие такого средства правовой защиты требуется только в отношении нарушений, которые могут считаться "доказуемыми" по смыслу Конвенции (см. среди многих других примеров Постановление Европейского Суда по делу "Халфорд против Соединенного Королевства" (Halford v. United Kingdom) от 25 июня 1997 г., Reports 1997-III, § 64).
183. Относительно жалобы на отсутствие эффективных средств правовой защиты в связи с жалобой заявителей на нарушение статьи 2 Конвенции Европейский Суд подчеркивает, что, учитывая основополагающее значение права на защиту жизни, статья 13 Конвенции требует в дополнение к выплате компенсации (если это уместно) проведения тщательного и эффективного расследования, способного установить и привлечь к ответственности лиц, виновных в лишении жизни и в обращении, противоречащем статье 3 Конвенции, включая эффективный доступ лица, подавшего жалобу, к процедуре расследования, которое способно установить и привлечь к ответственности виновных лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба N 38361/97, ECHR 2002-IV, § 161 - 162, и Постановление Европейского Суда по делу "Сюхейла Айдын против Турции" (Suheyla Aydin v. Turkey) от 24 мая 2005 г., жалоба N 25660/94, § 208). Европейский Суд также повторяет, что обязанности, предусмотренные статьей 13 Конвенции, шире, чем предусмотренные статьей 2 Конвенции обязанности Договаривающегося Государства по проведению эффективного расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы N 57942/00 и 57945/00, § 183).
184. Ввиду изложенных выше выводов Европейского Суда относительно статьи 2 Конвенции данная жалоба явно является "доказуемой" в целях статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, N 131, § 52). Таким образом, заявители должны были бы иметь в своем распоряжении эффективные и применимые на практике средства правовой защиты, способные привести к установлению и наказанию виновных лиц и к присуждению компенсации в целях статьи 13 Конвенции.
185. Следовательно, в обстоятельствах, когда, как в данном случае, уголовное дело по факту исчезновения и было неэффективным, а эффективность любого иного средства правовой защиты, которое могло бы быть использовано, включая предложенные властями Российской Федерации гражданско-правовые средства защиты, была, как следствие, подорвана, государство считается не выполнившим свои обязательства, предусмотренные статьей 13 Конвенции.
186. Таким образом, имело место нарушение статьи 13 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 2 Конвенции.
187. В том, что касается ссылок заявителей на статьи 3 и 5 Конвенции, Европейский Суд полагает, что в данных обстоятельствах не возникает отдельного вопроса в отношении статьи 13 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьями 3 и 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кукаев против Российской Федерации" (Kukayev v. Russia) от 15 ноября 2007 г., жалоба N 29361/02, § 119, и Постановление Европейского Суда по делу "Азиевы против Российской Федерации" (Aziyevy v. Russia) от 20 марта 2008 г., жалоба N 77626/01, § 118).
X. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
188. Заявители утверждали, что подверглись дискриминации при осуществлении ими гарантированных Конвенцией прав, так как обжалуемые ими нарушения имели место, поскольку заявители были жителями Чеченской Республики и по этническому происхождению являлись чеченцами. Это противоречило статье 14 Конвенции, которая звучит следующим образом:
"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".
(a) Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции в отношении заявителей из семьи Лечи Басаева
189. Европейский Суд отмечает, что ему не было представлено ни одного доказательства, которое заставило бы предположить, что с заявителями без объективного и разумного оправдания обращались бы иначе, чем с другими людьми в аналогичной ситуации, или что заявители обратились бы с этой жалобой к властям Российской Федерации. Таким образом, Европейский Суд полагает, что данная жалоба не была подтверждена.
190. Следовательно, данная часть жалобы является необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
(b) Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции в отношении заявителей из семьи Лемы Дикаева
191. В своих замечаниях о приемлемости и по существу жалобы заявители утверждали, что больше не желали, чтобы рассматривалась их жалоба на нарушение статьи 14 Конвенции.
192. Принимая во внимание статью 37 Конвенции, Европейский Суд полагает, что заявители не поддерживают данную часть жалобы по смыслу подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Европейский Суд также не усматривает причин общего характера, влияющих на соблюдение прав человека, как это определено в Конвенции, которые требовали бы дальнейшего рассмотрения настоящей жалобы в силу положений пункта 1 статьи 37 Конвенции in fine <*> (см., например, среди других примеров приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Стаматиос Карагианнис против Греции" (Stamatios Karagiannis v. Greece)).
<*> In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
193. Следовательно, данная часть жалобы подлежит исключению из списка рассматриваемых Европейским Судом дел на основании подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции.
XI. Применение статьи 41 Конвенции
194. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Возражения властей Российской Федерации
195. Власти Российской Федерации утверждали, что документ, содержащий требования заявителей о справедливой компенсации, был подписан О. Солвангом (Mr O. Solvang) и Р. Лемэтром (Mr R. Lemaitre), в то время как, по мнению властей Российской Федерации, интересы заявителей представляли Е. Ежова, А. Мальцева, А. Сакалов и А. Николаев. Поэтому власти настаивали, что требования заявителей о справедливой компенсации являлись недействительными.
196. Европейский Суд отмечает, что заявители оформили доверенности на имя организации "Правовая инициатива по России" (Stichting Russia Justice Initiative) - неправительственной организации, которая сотрудничает с рядом юристов. Поскольку О. Солванг и Р. Лемэтр числятся среди штатных сотрудников организации "Правовая инициатива по России" и среди членов ее правления, Европейский Суд не сомневается, что они были надлежащим образом уполномочены подписывать от имени заявителей требования о справедливой компенсации. Следовательно, возражения властей Российской Федерации отклоняются.
B. Материальный ущерб
197. Первая и четвертая заявительницы сообщили об ущербе в виде утраченного заработка их похищенного родственника Лечи Басаева. Заявительницы утверждали, что финансово зависели от Лечи Басаева и могли бы получить от него финансовую помощь в следующих размерах. Первая заявительница как жена Лечи Басаева потребовала 117 039 рублей (3 344 евро), а четвертая заявительница в качестве дочери Лечи Басаева потребовала 42 882 рубля (1 225 евро). В письме от 7 апреля 2009 г. заявители сообщили Европейскому Суду, что больше не настаивали на рассмотрении требования о компенсации ущерба, выдвинутого в защиту второй заявительницы.
198. Девятая, десятая и одиннадцатая заявительницы сообщили об ущербе в виде утраченного заработка их похищенного родственника Лемы Дикаева. Заявительницы утверждали, что финансово зависели от Лемы Дикаева и могли бы получить от него финансовую помощь в следующих размерах. Девятая заявительница как жена Лемы Дикаева потребовала 165 536 рублей (4 730 евро), десятая и одиннадцатая заявительницы как дочери Лемы Дикаева потребовали соответственно 31 430 рублей (900 евро) и 36 966 рублей (1 056 евро).
199. Расчеты заявителей были основаны на положениях Гражданского кодекса Российской Федерации и таблицах расчетов страховых выплат в случаях физических травм или несчастных случаях на производстве, опубликованных Департаментом страховых расчетов Правительства Великобритании в 2007 году ("Таблицы Огдена").
200. Власти Российской Федерации посчитали эти требования необоснованными.
201. Европейский Суд повторяет, что должна быть четкая причинно-следственная связь между ущербом, о котором говорят заявители, и нарушением Конвенции и что в соответствующих случаях это <*> может включать в себя компенсацию за утраченный заработок. Принимая во внимание свои выводы, изложенные выше, Европейский Суд полагает, что имеется прямая причинно-следственная связь между нарушением статьи 2 Конвенции в отношении членов семей заявителей и утратой заявителями финансовой поддержки, которую их родственники могли бы им оказать. Принимая во внимание доводы заявителей и отсутствие документов, подтверждающих заработки Лечи Басаева и Лемы Дикаева на момент похищения, Европейский Суд присуждает 3 000 евро первой заявительнице, 1 000 евро четвертой заявительнице, 3 500 евро девятой заявительнице, 900 евро десятой заявительнице (как она требовала) и 1 000 евро одиннадцатой заявительнице - каждой в качестве компенсации материального ущерба - плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
<*> Так в тексте. Переведено дословно. Видимо, допущена неточность в формулировке оригинального текста Постановления. Очевидно, речь может идти о том, что заявленный и подлежащий компенсации через Европейский Суд ущерб может, по мнению Европейского Суда, включать в себя ущерб в виде утраченного заявителем заработка (прим. переводчика).
C. Моральный вред
202. Заявители требовали компенсации морального вреда, причиненного страданиями, которые заявители перенесли в результате утраты членов своих семей, безразличия, проявленного в отношении их властями, и неспособности (властей) предоставить какую-либо информацию о судьбе Лечи Басаева и Лемы Дикаева. Заявители из семьи Лечи Басаева, то есть заявители с первого по шестого, потребовали в общей сложности 70 000 евро по данному пункту, в то время как заявители из семьи Лемы Дикаева (заявители с седьмого по одиннадцатого) потребовали сумму в 80 000 евро.
203. Власти Российской Федерации посчитали заявленные требования чрезмерными.
204. Европейский Суд установил нарушения статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнанным задержанием и исчезновением родственников заявителей. Было признано, что сами заявители являются жертвой нарушения статьи 3 Конвенции. Европейский Суд согласен, что заявителям был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним фактом установления нарушений. Европейский Суд присуждает совместно всем заявителям из семьи Лечи Басаева, то есть первому, второму, третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям, 35 000 евро плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы. Европейский Суд присуждает совместно всем заявителям из семьи Лемы Дикаева, то есть седьмому, восьмому, девятому, десятому и одиннадцатому заявителям, 35 000 евро плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
D. Расходы и издержки
205. Интересы заявителей представляла организация "Правовая инициатива по России" (Stichting Russia Justice Initiative). Заявители представили подробный перечень расходов и издержек, включая расходы на исследования и интервью в Чечне и г. Москве, при стоимости часа работы в размере 50 евро, и на составление юридических документов, представленных в Европейский Суд и властям Российской Федерации, при стоимости часа работы (рядовых) юристов организации "Правовая инициатива по России" в размере 50 евро и стоимости часа работы старшего юридического персонала указанной организации и экспертов в размере 150 евро. Общая сумма расходов и издержек, касающихся представительства интересов заявителей из семьи Лечи Басаева, составила 7 913 евро, в то время как сумма расходов и издержек, касающихся представительства интересов заявителей из семьи Лемы Дикаева, составила 8 623 евро.
206. Власти Российской Федерации оспорили разумность и обоснованность сумм, заявленных по данному пункту. Власти отметили, что заявители не приложили никаких документов, подтверждающих суммы, заявленные в качестве почтовых <*> расходов.
<*> Так в тексте. О почтовых расходах впервые упоминается в рассматриваемом параграфе (§ 206) настоящего Постановления (прим. переводчика).
207. Европейский Суд должен установить, во-первых, были ли указанные представителями заявителей расходы понесены в действительности и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom), § 220).
208. Принимая во внимание подробности контрактов, Европейский Суд убежден, что ставки за оплату услуг являются разумными и отражают расходы, действительно понесенные представителями заявителей.
209. Кроме того, Европейский Суд также должен установить, были ли расходы и издержки, понесенные в связи с представительством интересов заявителей, необходимыми. Европейский Суд отмечает, что эти два дела являлись довольно сложными и требовали определенного объема исследовательской работы и подготовки. В то же время Европейский Суд отмечает, что в силу применения в данных делах пункта 3 статьи 29 Конвенции представители заявителей направили свои замечания о приемлемости и по существу жалоб в одном пакете документов. Таким образом, Европейский Суд сомневается, что составление проектов юридических документов обязательно требовало столько времени, сколько указано представителями заявителей. Кроме того, в рамках жалоб рассматривалось небольшое число письменных доказательств ввиду отказа властей Российской Федерации представить большую часть документов из материалов уголовного дела. Поэтому Европейский Суд сомневается, что исследовательская работа была необходима в степени, указанной представителями заявителей.
210. Принимая во внимание подробности представленных заявителями требований и действуя на основании принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителям 12 000 евро, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть начислен заявителям, при этом общая сумма подлежит выплате на указанный заявителями счет их представителей в банке в Нидерландах.
E. Процентная ставка при просрочке платежей
211. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) решил соединить производства по жалобам;
2) решил исключить на основании подпункта "a" пункта 1 статьи 37 Конвенции из списка рассматриваемых Европейским Судом дел часть жалоб, касающуюся утверждений седьмого, восьмого, девятого, десятого и одиннадцатого заявителей о нарушении статей 8 и 14 Конвенции;
3) решил рассмотреть возражения властей Российской Федерации относительно неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты одновременно с существом жалобы и отклонил их;
4) объявил, что жалобы на нарушение статей 2, 3, 5, 8 (в отношении жалобы на нарушение права на уважение семейной жизни) и статьи 13 Конвенции являются приемлемыми для рассмотрения по существу, а остальные жалобы - неприемлемыми для рассмотрения по существу;
5) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Лечи Басаева и Лемы Дикаева;
6) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении неспособности властей провести эффективное расследование обстоятельств исчезновения Лечи Басаева и Лемы Дикаева;
7) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении Лемы Дикаева;
8) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении неспособности властей провести эффективное расследование обстоятельств жестокого обращения с Лемой Дикаевым;
9) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей;
10) постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Лечи Басаева и Лемы Дикаева;
11) постановил, что не возникает отдельного вопроса о нарушении статьи 8 Конвенции в связи с жалобой заявителей относительно права на уважение семейной жизни и о нарушении статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемыми нарушениями статей 3 и 5 Конвенции;
12) постановил, что имело место нарушение статьи 12 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 2 Конвенции;
13) постановил:
(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить <*> следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты, за исключением сумм компенсации расходов и издержек:
<*> Обращает на себя внимание тот факт, что из типичной формулировки рассматриваемого подпункта резолютивной части Постановления исключено указание на то, кому выплатить сумму компенсации (обычно Европейский Суд употребляет формулировку: "выплатить заявителю(лям) следующие суммы") (прим. переводчика).
(i) 3 000 (три тысячи) евро первой заявительнице (включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы) в качестве компенсации материального ущерба;
(ii) 1 000 (одну тысячу) евро четвертой заявительнице (включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы) в качестве компенсации материального ущерба;
(iii) 3 500 (три тысячи пятьсот) евро девятой заявительнице (включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы) в качестве компенсации материального ущерба;
(iv) 900 (девятьсот) евро десятой заявительнице (включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы) в качестве компенсации материального ущерба;
(v) 1 000 (одну тысячу) евро одиннадцатой заявительнице (включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы) в качестве компенсации материального ущерба;
(vi) 35 000 (тридцать пять тысяч) евро совместно на всех первому, третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям (включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы) в качестве компенсации морального вреда;
(vi) 35 000 (тридцать пять тысяч) евро совместно на всех седьмому, восьмому, девятому, десятому и одиннадцатому заявителям (включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы) в качестве компенсации морального вреда;
(vii) 12 000 (двенадцать тысяч) евро (включая любой налог, который может быть взыскан с заявителей <*>) в качестве компенсации расходов и издержек, подлежащие перечислению на счет представителей заявителей в банке в Нидерландах;
<*> В оригинальном тексте Постановления использована следующая формулировка: "EUR 12,000 (twelwe thousand curos) plus any tax that may be chargeable to be applicants, in respect of costs and expenses...". Учитывая отсутствие знаков препинания и использованное выражение "chargeable to somebody" (англ. "подлежащий взысканию с кого-либо"), не ясно, к какой части рассматриваемого параграфа относится слово "the applicants" ("заявители"). Возможно двойное прочтение: или "Государство-ответчик обязано выплатить... 12 000 евро... заявителям в качестве компенсации..." (как это формулировалось во всех вышестоящих подпунктах рассматриваемого параграфа), или "Государство-ответчик обязано выплатить... 12 000 евро (включая любой налог, который может быть взыскан с заявителей) в качестве компенсации..." (прим. переводчика).
(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
14) отклонил оставшиеся требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 мая 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Х.РОЗАКИС
Заместитель Секретаря Секции Суда
А.ВАМПАК