ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
(ВЫНЕСЕНО V СЕКЦИЕЙ)
РЕШЕНИЕ
от 25 сентября 2006 года
ЧОБАН ПРОТИВ ИСПАНИИ (COBAN V. SPAIN) (N 17060/02)
Обстоятельства дела
Заявитель - гражданин Турции, привлекавшийся в качестве подозреваемого в широкомасштабном деле о сбыте наркотиков, которое расследовалось испанской полицией. Следователями было получено разрешение на прослушивание нескольких телефонных линий, в том числе принадлежащих заявителю. В результате следственных действий 19 октября 1996 г. заявитель и несколько его сообщников были арестованы полицией, изъявшей несколько килограммов героина из автомобиля, который использовался членами преступной группы, а также значительную денежную сумму. 21 октября 1996 г. заявитель был допрошен вышестоящими сотрудниками полиции в присутствии назначенного адвоката. 22 октября он предстал перед следственным судьей Национального судебного присутствия (Audiencia National), пользуясь услугами адвоката и переводчика, назначенного секретарем суда. Заявитель подписал протокол, выразив согласие с его содержанием.
После судебного следствия дело заявителя и еще нескольких лиц, участвовавших в торговле наркотиками, было рассмотрено палатой по уголовным делам Национального суда. В состоявшемся 10 декабря 1998 г. состязательном и гласном судебном разбирательстве заявитель был признан виновным в торговле наркотиками и подделке официальных документов. Он был приговорен к лишению свободы на срок 19 лет и к штрафу. В основу приговора Национального суда были положены сделанные полицией записи телефонных переговоров на испанском языке, показания обвиняемого, заключения экспертов и иные доказательства, полученные в ходе расследования. Кроме того, суд указал, что прослушивание телефонных переговоров на всех стадиях производства по делу осуществлялось в строгом соответствии с практикой Верховного и Конституционного судов.
Заявитель обжаловал приговор по мотиву его незаконности в Верховном суде, ссылаясь на нарушение ряда конституционных принципов, в частности, принципа презумпции невиновности и права использовать в свою защиту относимые к делу доказательства. Кроме того, он жаловался на то, что прослушивание, которое проводилось во время судебного и полицейского расследования, нарушало тайну телефонных переговоров. Он также ссылался на то, что при аресте не был уведомлен незамедлительно и на понятном ему языке о своих правах и основаниях ареста. В постановлении от 18 июля 2000 г., принятом после состязательного разбирательства, Верховный суд подробно рассмотрел доводы заявителя и оставил обжалуемый приговор в силе. На основании статьи 24 (право на справедливое судебное разбирательство и презумпция невиновности), пункта 3 статьи 18 (уважение тайны телефонных сообщений) и пункта 3 статьи 17 (право быть уведомленным незамедлительно и на понятном языке о правах и основаниях ареста) Конституции Испании заявитель подал заявление в Конституционный суд в соответствии с процедурой amparo (специальный порядок обращения в суд по поводу нарушения органами государственной власти прав человека). Названный суд решением от 25 февраля 2002 г., содержащим подробную мотивировку, установил отсутствие нарушений при осуществлении или использовании записей телефонных переговоров и признал жалобу недопустимой как явно необоснованную.
Вопросы права
Жалоба признана неприемлемой, что касается статьи 8 Конвенции.
Прослушивание телефонных переговоров представляет собой вмешательство в осуществление права, гарантированного статьей 8 Конвенции. Поэтому необходимо проверить, производилось ли данное вмешательство "в соответствии с законом", имело ли одну или несколько законных целей и было ли необходимо в демократическом обществе для достижения этих целей.
Что касается первого условия, то обжалуемое вмешательство, безусловно, имеет обоснование в испанском законодательстве. Речь идет о статье 579 Уголовно-процессуального кодекса в редакции Органического закона от 25 мая 1988 г. Последний является общедоступным, но законодательство нуждается в уточнении с учетом смысла и характера подлежащих применению мер. В соответствии с нормами прецедентного права Европейского Суда, "закон" действует в соответствии с его толкованием, данным компетентными судами. Кроме того, учитывая негласный характер наблюдения или прослушивания сообщений властями, отсутствие общественного контроля, а также риск превышения полномочий представителями властей, законы страны должны обеспечивать защиту личности против произвольного вмешательства в права, гарантированные статьей 8 Конвенции. Таким образом, законодательство должно содержать четкие правила с целью обеспечить в интересах граждан адекватное определение обстоятельств и условий, при которых государственные власти уполномочены принимать такие негласные меры.
В настоящем деле прослушивание телефонных переговоров было санкционировано судом между декабрем 1995 года и октябрем 1996 года, то есть намного позже изменений законодательства 1988 года. Изменения были постепенно развиты практикой Верховного и Конституционного судов, которыми были подробно определены необходимые в таких случаях меры безопасности. В частности, решение Верховного суда от 18 июня 1992 г., дополненное позднейшей практикой Конституционного суда, заполнило правовой вакуум, который ранее отмечался этими судами. С этого момента исчерпывающий характер правового регулирования, в широком смысле, не может быть поставлен под сомнение. Таким образом, хотя желательно закрепление в законе принципов прецедентного права Европейского Суда, статьей 579 Уголовно-процессуального кодекса, дополненной Органическим законом от 25 мая 1988 г. (Закон N 4/1988) и развитой практикой Верховного и Конституционного судов, еще до событий настоящего дела были установлены ясные и подробные правила, определяющие с надлежащей четкостью рамки и условия свободы действия властей в данном вопросе. Более того, вмешательство имело законную цель предотвращения правонарушений.
С точки зрения необходимости прослушивание телефонных переговоров, представляется одним из важнейших следственных действий, с помощью которого было доказано участие различных лиц, в том числе заявителя, в широкомасштабной торговле наркотиками. Заявитель также воспользовался средствами "эффективного контроля" прослушивания телефонных переговоров: он обращался в Верховный суд со ссылкой на незаконность решения по причине, в том числе, такого прослушивания и подал в Конституционный суд заявление в соответствии с процедурой amparo. Эти суды постановили, что прослушивание телефонных переговоров было санкционировано хорошо обоснованными решениями и тщательно контролировалось в соответствии с установленными правилами.
Что касается судебного надзора за прослушиванием телефонных переговоров и, в частности, довода, что такой контроль невозможен, если переговоры ведутся на иностранном языке, в совокупности с отсутствием их расшифровки приведенным к присяге переводчиком и тем фактом, что записи телефонных переговоров были приобщены к материалам дела, Европейский Суд находит допустимым участие в расшифровке переводчика с заслуживающим доверия уровнем знания языка оригинала, даже если перевод сделан в форме краткого изложения или содержит выдержки из диалогов.
В настоящем деле судом были заслушаны оригинальные записи. Переговоры, представленные обвинением в качестве доказательства, прослушивались в гласном судебном заседании и являлись предметом прений в соответствии с принципом состязательности при разбирательстве дела. Более того, эти переговоры были на испанском языке. Таким образом, была установлена подлинность прослушанных переговоров путем проверки записей и сравнения их с расшифровкой.
Следовательно, заявитель воспользовался средствами "эффективного контроля" в соответствии с нормами права, требующими, чтобы обжалуемое вмешательство ограничивалось до "необходимого в демократическом обществе". В данном деле ничто не свидетельствует о нарушениях со стороны судов Испании права на уважение частной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции.
Решение
Жалоба признана явно необоснованной.